Бывший папа. Любовь не лечится

В глотке печет, словно все внутри засыпали острым перцем. Взгляд расфокусирован. Тело содрогается, получая откат после истерики. Меня прошибает мелкими разрядами тока, и я никак это не контролирую.

- Сын дома. С бабушкой. Посмотри на меня, - требовательно зовет Назар и обхватывает мои мокрые щеки. Заставляет запрокинуть голову.

С моей стороны – ноль реакций. Подчиняюсь, как марионетка, но ничего не могу выжать из себя ответ.

Совсем не сопротивляюсь, когда в следующую секунду мои губы накрывает целительное тепло.

Принимаю поцелуй как нечто привычное и закономерное. В измученном кошмарами мозгу нет даже мысли взбунтоваться. Наоборот, каждой клеточкой я тянусь к мужчине, которого спустя время все равно чувствую родным. Будто не было развода и мы по-прежнему вместе. Будто только вчера мы уснули в обнимку, а посреди ночи я подскочила, взбудораженная тревожным сном, и нырнула в объятия Назара за поддержкой и защитой.

Теперь он утешает меня. Аккуратно, нежно, трепетно, как бывает только между нами. Когда мы наедине.

Разомкнув губы, целую мужа в ответ. По щекам струятся слезы, и мы вместе пьем эту соленую воду и… друг друга. Не жадно, а осторожно и по чуть-чуть. Словно измученные путники после долгого блуждания по пустыне. Добрались до оазиса в надежде утолить жажду. Спешка убьет нас. Каждый глоток может стать последним. Однако мы не можем оторваться друг от друга."

"Дышим часто и сбивчиво, опаляя губы жаркими искрами. Мои судорожные всхлипы сплетаются с его грудным хрипом. Я отхожу от жуткого сна, а Назар… успокаивает меня не совсем традиционным способом.

Отпустив пропитанную больничными запахами ткань его халата, я веду ладонями вверх к шее. Накрываю пульсирующую артерию, которая заходится в бешеном ритме, и большими пальцами нежно очерчиваю линию подбородка, будто вспоминаю его наощупь. Цепляю ногтями короткую щетину, и Назар углубляет поцелуй, обхватив рукой мой затылок.

Растворяюсь в его колючей ласке.

Инстинктивно подаюсь ближе к мужу всем телом, точнее, только верхней его частью, и осознание собственной неполноценности обухом бьет по голове, мгновенно отрезвляя меня и возвращая в жестокую реальность. Отшатываюсь, на секунду зависаю в неудобном положении и теряю равновесие. Мне тяжело без опоры, и я нахожу ее в Назаре. Ощущаю горячие руки на пояснице и между лопатками, впечатываюсь грудью в твердый торс, встречаю мутный, затуманенный взгляд с желтыми всполохами.

Назар сидит на краю постели полубоком, крепко держит меня в руках и внимательно изучает мое заплаканное, усталое лицо. Его брови мрачно сведены к переносице, а морщины кажутся глубже в грубом свете настенной лампы.

Флер прошлого спадает – и мы предстаем друг перед другом настоящими.

Он сильно изменился. Я тоже.