Бывший папа. Любовь не лечится

Чертов кардиолог будто вживил мне недостающий ген эмоций. Теперь я не только плавлюсь рядом с Надей, но и стал мягче в повседневной жизни. Хотя, наверное, семья на меня так влияет. Просто я стал счастливее.

- Здравствуй, отец, - произношу осипшим голосом.

Он задумчиво сидит за столом, будто прощается со своим рабочим местом. Кружит пустым взглядом по кабинету, пока не спотыкается об меня. Встрепенувшись, приходит в себя.

- Здравствуй, сын, - поднимается с кресла, напоследок хлопнув ладонью по подлокотнику. – У тебя все в порядке? – чуть приподнимает уголки бледных губ. Коротко киваю в ответ. – Хорошо…

В последний раз мы виделись месяц назад. Он сообщил мне, что доктор, который принимал у Нади роды, привлечен к ответственности, а все, кто был на смене в ту ночь, уволены. Я должен был получить сатисфакцию, но не испытал ничего, кроме опустошения.

Даже если я собственными руками убью всех причастных, это не вернет нам два года жизни без дочери. Прошлое не изменить… Когда мы рассказали Евгении Климовне версию о подмене детей из-за врачебной халатности, она сначала грубо выругалась, а потом вдруг выдала фразу, которая врезалась мне в мозг:

«Все предначертано свыше. Если бы не эти бездари, я бы не узнала Ангелину, никогда бы не обрела внуков и родных людей. Когда судьба что-то отбирает, она обязательно дает еще больше взамен. Бог прокладывает перед нами путь, который мы способны пройти, а в конце обязательно вознаградит. Для меня этой наградой стала ваша семья»…

- Все собрал? – с тоской спрашиваю, покосившись на портфель с бумагами и небольшую сумку возле офисного шкафа.

- Не терпится от меня избавиться? – хмыкает с горьким сарказмом.

- Наоборот, ты бросаешь меня в пасть своим акулам в белых халатах, толком не введя в курс дела, - парирую я, неспешно меряя шагами пол. - Уверен, у меня возникнут вопросы. Я бы не отказался от совета заслуженного врача, который практикует не один десяток лет, - выгнув бровь, умолкаю в ожидании его реакции.

- Больше нет… - усмехается, подхватывая портфель. - Теперь можешь говорить обо мне как о враче в прошедшем времени. Но я с радостью помогу тебе, сынок, - протягивает мне ладонь. - Что ж, тогда до встречи. Звони, вызывай.

Пожимаю отцу руку, но не спешу отпускать. Странное чувство. Вроде бы, мы умные, сознательные люди с высшим образованием, а ведем себя как два беспросветных идиота. Он пожертвовал собой ради жены, за которую в ответе, а я отталкиваю его из гордости и слепой ярости. Пока мать демонстративно бегает по психологам, изображая из себя жертву, мы с отцом пожираем друг друга. Какой смысл в нашей борьбе? Мы оба пострадали, каждый по-своему…

- Спасибо, - крепче стиснув теплую ладонь, слабо ухмыляюсь. - Ты на машине?

- Нет, после болезни пока не сажусь за руль. Не рискую.