Бывший папа. Любовь не лечится

- Наденька… - зову слабо, с закрытыми глазами, а она прикладывает палец к моим губам.

- В горе и в радости, - возвращает мне мою же фразу, сказанную тогда…

Глава 27

Надя

Мужская ладонь обжигает поясницу, и от легкого прикосновения тело и душа наполняются теплом. Я аккуратно устраиваюсь на диване, не отказываясь от поддержки Назара. Наоборот, благодарно улыбаюсь ему, тянусь за поцелуем и ныряю в уютные объятия, стоит лишь ему раскрыть руки.

Хочу, чтобы он чувствовал, как я нуждаюсь в нем. Не во враче Богданове, а в любимом муже.

Я научилась быть самостоятельной за те дни, что ухаживала за ним в клинике, но теперь с удовольствием возвращаюсь в образ слабой женщины… под защиту настоящего мужчины.

- Не передумала? – нарушает благодатную тишину. - Все еще хочешь присутствовать во время тяжелого разговора?"

"В его голосе нотки стали, но при этом он продолжает ласково поглаживать меня по голове и перебирать пальцами собранные в хвост волосы.

До мурашек по холке. До слабой дрожи. До жара за ребрами.

Приятные эмоции смешиваются с горьким ожиданием неизбежного.

Бросаю взгляд на настенные часы. Ровно через десять минут раздастся звонок в дверь. Еще через две - порог переступит Евгения Климовна, а затем гостиная наполнится мягким топотом и милым лепетом Ангелины.

От предвкушения встречи с дочерью в солнечном сплетении растекается жидкая лава, а по щеке предательски ползет слеза. Когда-нибудь эта боль притупится и сменится тихим семейным счастьем. Но за него придется побороться.

- Да, думаю, вместе нам будет легче ей все объяснить, - произношу уверенно и запрокидываю голову, чтобы посмотреть Назару в лицо. Глаза в глаза. Нежно провожу рукой по грубой щеке, пальцами очерчиваю выступившие скулы. – Вместе, как договаривались.

- Хорошо. Сынок уснул? – кивает на дверь нашей общей комнаты.

- Да, часика полтора у нас есть, - рвано вздыхаю. – Хочешь, я сделаю тебе чай?

- Нет, давай просто посидим так немного, - крепче обнимает меня, и я прикрываю глаза, уткнувшись носом в пульсирующую артерию на его шее. – Мне тебя доктор прописал, - хрипло смеется, целуя меня в висок.

Теряем счет времени, растворяясь друг в друге.

В жестокую реальность нас возвращает мелодичная трель, доносящаяся со стороны входа. Назар спешит открыть дверь, любезно приглашает Евгению Климовну присесть, а Ангелину отводит на коврик, заранее заваленный игрушками. Ведет себя стойко, невозмутимо, будто соткан весь из железных нитей.

Недавно я убедилась, как тяжело ему дается показная выдержка. Это всего лишь внешняя оболочка, которая не в силах уберечь сердце от боли. После приступа я стала внимательнее относиться к мужу, чутко улавливая его истинные эмоции.

Сейчас он нервничает не меньше, чем я.