Бывший папа. Любовь не лечится

- Мы можем вскрыть конверты здесь? – ледяным тоном перебивает нас Богданов. Мимические морщины на его лбу становятся еще глубже, когда он хмурится.

- Хорошо, - сдается доктор, поднимаясь с места. – Я оставлю вас на несколько минут, - и направляется к выходу.

Хлопок двери действует на нас как запуск бомбы с часовым механизмом. Обратный отсчет пошел. Какой бы результат мы ни получили, все равно он окажется настоящим взрывом для обоих.

- Посмотрим вместе? – шепчу осипшим голосом и тянусь к своему конверту.

- Не будем медлить, - кивает Назар, забирая тот, что остался.

Надрываем края практически одновременно. Переглядываемся, запечатлевшись друг на друге. Я смотрю на него с улыбкой, он – мрачно и напряженно. Отворачиваемся, чтобы наконец-то открыть результаты.

Трясущимися пальцами подцепляю лист бумаги, вытягиваю его и подношу к лицу. В висках пульсирует кровь, перед глазами все плывет. Сквозь шум в ушах мерещится слабое: «Ма», как зовет меня Ангелина. Будто сейчас она рядом с нами. Терпеливо ждет, когда мы наконец-то все узнаем и вернем ее в семью.

Сквозь пелену слез лихорадочно ищу заветные проценты… Не могу вздохнуть. Парализована.

99,9%...

Я оказалась права. Мое сердце не обмануло меня и, пока мозг в шоке, оно выпрыгивает из груди, чтобы мчаться к дочери.

- Положительный… А у тебя? - будто из параллельного мира, скрытого от меня под плотной толщей воды, пробивается голос Назара. Строгий, стальной, безэмоциональный. В то время как я задыхаюсь от нахлынувших чувств, тону в их волнах, сбитая с ног девятым валом.

- Угу, - мычу, прикрывая рот рукой и едва сдерживая то ли рыдания, то ли смех. Всхлипнув, делаю глубокий вдох, безжалостно растираю ладонями щеки, смахиваю предательские слезы. Хватит горевать и оплакивать дочь! Вместо этого я широко улыбаюсь. – Да, Назар! Мы нашли ее! Отыскали нашу девочку. Это ты сделал. Ты!

Отбросив конверт, разворачиваюсь к застывшему камнем мужу, опираюсь о его мощные плечи. Стул подо мной ходуном, я рискую упасть, но Назар страхует и фиксирует мою талию руками. Несколько заторможено кружит по мне пустым взглядом. Он словно не со мной, а где-то в невесомости. Импульсивно подаюсь к нему ближе, покрываю поцелуями губы, щеки, скулы.

Обвив крепкую шею руками, повисаю на нем, роняю голову на вздымающуюся грудь и заливаю идеально выглаженную рубашку слезами."

"- Ты ее принял, - сбивчиво лепечу, утыкаясь носом в треугольник между ключицами. – Занимался, учил ходить. Все это время ты был рядом с нашей дочкой. Стал ее ангелом-хранителем, понимаешь? – запрокидываю голову, пытаясь поймать его остекленевший взгляд. – Не зная правды, ты вел себя как настоящий папа. Потому что здесь… - укладываю ладонь на его грудь, ощущая гулкие, аритмичные удары сердца, - ты все чувствовал.