Бывший. Ложная истинность (СИ)

Пару мгновений у меня уходит на осознание услышанного. Хочу возмутиться, но потом вспоминаю, что старые странные методы Захарии работают. А ещё это возможность отвлечься и не думать об одном наглом ректоре… Вздохнув, подхожу к фениксам. До ветки я не дотягиваюсь, но, примерившись и изловчившись, я нахожу выступ в коре и поднимаюсь на уровень, достаточный, чтобы взять птенца. Беру одного, чувствуя тепло, сильное, но не обжигающее.

Спускаю малыша на землю и укрываю своим плащом. Форма моментально намокает, становится холодно. Но меня не остановить, снова включается целительский инстинкт. Я точно знаю, кому из птенцов нужна помощь.

Осторожно снимаю их светски по одному и устраиваю возле Захарии и его артефакта, у дерева. Рядом с непонятным приспособлением сухо и тепло, хотя он вроде бы сам по себе ничего не делает. Вешаю на ветки плащ, чтобы закрыть их и себя от дождя.

Вокруг каждого из птенчиков всё ярче разгорается пламя, так, что мне даже жарко находиться к ним близко. Зато высыхает земля вокруг. Мне приходится даже подвинуть их чуть подальше от дерева, чтобы оно не загорелось.

— Они так защищаются от воды, — говорит Захария, прожевав бутерброд. Я начинаю ему завидовать. — Когда дождь прекратится, их огонь снова уйдёт внутрь.

Ничего не отвечаю. Я знаю, что от меня требуется дальше. Один из птенчиков никак не может выпустить свой огонь. Протягиваю к нему руку, в надежде, что моя магия сама поймёт, как действовать. Но ничего не происходит, только ладони становится очень жарко.

— Животные — это следующий уровень, — говорит Захария.

Да, как будто я не знаю!

Ладно, сердится бессмысленно. Что там было в учебниках по магии?

Успокаиваю свои мысли и чувства, выкидываю из головы навязчивый образ Дэмиана с невестой, кинжал, проблемы сестрёнкой, и все другие мысли, которые фоном то и дело всплывают в моей голове. Я сама безмятежность. Или стремлюсь таковой быть. Сейчас есть только я, несчастный птенчик и проблема с его магией.

Вдруг я понимаю, что это не проблема с магией, а банальное переохлаждение. И даже огонь вокруг его братьев ему не очень помогает.

Протягиваю руку и вспоминаю одно из заклинаний, которые учила и пыталась запомнить в книге Захарии. Моя магия вырывается наружу, окутывает птенца, проникает внутрь его тела. Она согревает его.

Вскоре птенец поднимает голову, благодарно щебечет и зажигает свои пёрышки. Вот теперь точно всё в порядке. Я встаю и поворачиваюсь Захарии.

— Молодец, — хвалит он, наверное, впервые.

Для меня это неожиданно, сразу приятное тепло разливается в груди. Даже не помню, когда в последний раз меня кто-нибудь хвалил."

"— Теперь можешь вернуться в комнату, поменять одежду. На сегодня можешь отдохнуть. И плащ не забудь, — кивает мне Захария. — Дождь скоро кончится.