Коллекция бывших мужей

Вторая любимая поза сна для Ильи, это когда он, лежа на боку, сгребал одной рукой мою голову вместе с подушкой себе под мышку, держал меня за кисть руки, а второй рукой обнимал за талию.

Я смотрела на него и что-то плескалось у меня в груди, похожее на нежные бархатные слезы, хоть и теплые, но все же слезы безвозвратной потери.

Почему мы все это потеряли?

Почему я потеряла его? И это наше физическое влечение друг к другу, эту нашу страсть?

Как так получилось, каким образом?

А он внезапно открыл глаза и посмотрел на меня.

Так часто бывало: когда просыпался кто-то один из нас, второй сразу же просыпался следом за ним.

Мы лежали молча и смотрели в глаза друг другу. Илья протянул руку и, еле касаясь кончиками пальцев, стал гладить мое лицо. И меня вдруг затопило такой мощной волной нежности — нежности к нему, к себе, к этому неповторимому моменту… что от переполненности этим чувством навернулись слезы на глазах и сорвались, покатившись по лицу.

— Да, милая, да, — прошептал он, снимая кончиками пальцев мои слезинки. — Все так.

Он чувствовал меня, как себя самого, и все понимал про меня, про нежность и про эти мои слезы, и полностью, до самого дна, разделял этот момент.

Башкирцев придвинулся ко мне и стал нежно сцеловывать все текущие и текущие по моему лицу слезы, и от этих поцелуев, переполненных нежностью, у меня задрожало что-то в груди и внизу живота, и я, прикрыв глаза, отдалась полностью этому потрясающему чувству, боясь спугнуть хрупкость столь прекрасного, неповторимого момента…

А Илья, придвинувшись еще ближе, обнял меня и осторожно, чуть касаясь, начал целовать мои губы и углубил этот поцелуй…

Затем, не прерывая невероятно чувственного потрясающего поцелуя, перекатился, накрыв меня своим телом, и медленно вошел в меня…

И мы оба задохнулись от потрясающего ощущения, когда он вошел полностью, до самого свода, и посмотрели в глаза друг другу, делясь тем, что переживали.

И вдруг вся та нежность, чувственность и осторожность в один миг взорвалась огнем, окатив нас пламенем, и, не удержавшись на острие головокружительной чувственности, мы понеслись вперед, подчиняясь законам, диктуемым теперь уже кипящим желанием.

Мы спешили. Мы рвались друг к другу и вперед, вперед, и он шептал уже неосознанно, как стонал:

— Кирюша, Кирочка, девочка моя… — и целовал, целовал.

А меня сводил с ума, лишая последнего разума, этот его севший от желания голос…

И мы выскочили на свою вершину, торжествуя потрясающую победу!

…и отдышавшись, смакуя послевкусие этой победы, не заметили, как оба заснули.

Меня разбудил звонок телефона. Еще не проснувшись окончательно, ничего не соображая, не в состоянии открыть глаза, я шарила рукой по тумбочке, пытаясь найти трубку, пока кто-то не сунул мне ее в руку.