Бывшие. В снежном плену

Я красиво сервировала столик, накрытый белой скатертью и украшенный композициями живых цветов из местной оранжереи, на двоих, слегка нагнулась над ним, чтобы поправить криво лежавшую вилку и уже хотела было разогнуться как на мою попку легла горячая ладонь.

Глава 4

Кожа покрылась мурашками, я могла бы даже не оборачиваясь сказать кто так бесцеремонно имел наглость лапать женщин.

Резко развернулась, сбрасывая с себя руку, и увидела перед собой Воронцова.

— Распустишь ещё раз руки, угощу так, что мало не покажется, из туалета, не к столу будет сказано, сутки не вылезешь, — прошипела я ему в лицо насколько могло в силу его роста.

Он насмешливо смотрел на меня.

— Мне можно, не чужие, — поддразнил меня Воронцов.

— Тем более нет, — я чуть ли не выгнула спину, хотелось, как кошка ощериться, — знаю тебя. Тебе палец дай, ты по локоть откусишь.

Ещё и от того как моё тело отреагировало на его прикосновение. Мурашки пробежавшись по телу, ухнули вниз к бёдрам."

"Александр отошёл от меня и сел в кресло, вальяжно развалившись в нём. Он бесцеремонно рассматривал меня, жадно скользя взглядом вниз и вверх.

Хотелось скрыться побыстрее. Но ничего не поделаешь работу свою придётся делать.

Я вытянулась по стойке смирно, согнув одну руку в локте.

— А я вот тебя не узнаю, Надя, — он поднял бровь.

— Для вас Воронцова, — перешла я на официальный тон и манеру, — начнём сначала, — скорее для себя, чем для клиента, выдохнула и улыбнулась, — добрый вечер! Рада вас видеть. Столик вами был заказан заранее, а также блюда и вина, — немного помолчала, кинув взгляд на пустой стул напротив Воронцова, — нам следует ожидать вашу спутницу?

Воронцов промолчал всё также не сводя с меня своего взгляда тёмно-серых глаз.

— Тебе интересна моя личная жизнь? — приподнял бровь, проигнорировал моё вежливое к нему обращение.

Я хмыкнула. Он сам напросился.

— Вкус не меняется. А впрочем его у тебя не было никогда, — внутри всё дрожало от того, что я так смело возразила ему, вот только теперь мы друг другу никто.

— Всё никак не можешь простить ту секретаршу? — вопрос прозвучал так как будто он не понимал в чём упрёк.

— Мне уже всё равно, — гордо выпрямила спину, — только ведь ни одна она была. С ней я тебя застукала, а сколько было других, о которых я не знала…

Александр позволил себе зло сощурить глаза:

— У тебя всё было. Всё! И деньги, и шмотки, и путешествия, и украшения…

Я как будто вернулась обратно в тот ад, где мучилась от мысли, что я не одна у любимого мужчины.

— У меня не было твоей любви, — выпалила я.

Воронцов недоуменно посмотрел на меня.

— Я никогда не давал тебе повод, ты не знала об этих… женщинах. Какого хрена ты приволоклась тогда ко мне на работу?

У меня защипало в носу, я едва сдерживалась, чтобы не дать волю слезам.