Бывшие. В снежном плену

— Не дождёшься, милая, — в глазах ярость, но губы растянулись в улыбку, — тем более сейчас, когда ты мне так горячо сопротивляешься.

Мы одновременно повернули головы к друзьям-партнёрам бывшего.

— Моя жена — неугомонная женщина, очень дорожит нашим браком, считая, что и она должна вносить свою скромную лепту в семейный бюджет, — он вздохнул и посмотрел на меня как на неразумное дитя, вздохнув.

Семейная пара снова переглянулась.

— Это так необычно, — проговорила женщина на ломанном русском.

Мужчина нахмурился, женщина тоже. Воронцов потёр переносицу.

— А детки у вас есть? — вновь спросила женщина.

Бестактный вопрос."

"Я почувствовала, как ощутимо больно сжал моё бедро бывший. Мельком взглянула на волевой подбородок. Линия скул стала острее, чем обычно. Выражение лица каменное. Неужели хотел детей? Ни разу не заговаривал об этом. А я так и не забеременела… Тогда жалела, затем поняла, что к лучшему. Или нет? Что думал Воронцов мне неизвестно. Наверное, ему всё равно. Настроение испортилось окончательно.

— Пока нет, но мы будем работать над этим, — бодро заявил бывший.

Я чуть слюной не подавилась и ткнула Воронцова острым локотком в бочину. Ему пришлось отпустить меня. Китайцы смущённо закивали, но чувствовалось, что уровень доверия к Воронцову понизился.

С убийственно победоносной улыбкой я оставила их. Заменила Катю на рессепшен и уже думала, что отдохну хоть немного от всего, что на меня навалилось в последнее время, как Воронцов оказался напротив.

— Поговорить надо, — сделал паузу и его саркастичное, — «милая».

— Нам не о чем разговаривать, — ответила я ему в его же стиле, — «любимка».

Воронцов холодно усмехнулся и наклонился над стойкой, нависнув надо мной:

— Быстро.

Холодок прошёлся по позвоночнику, но я злорадно ухмыльнулась.

— Иначе что?

Воронцов взял меня за руку и дёрнул, выводя из-за стойки.

— Эй, — вскрикнула я, оглядевшись по сторонам.

Как назло холл был пуст. Я была настолько зла, что не испугалась.

— Если я сказал надо поговорить, значит, надо, — тон не вызывал возражений.

Он как пушинку выдернул меня из-за рессепшен и пройдя немного втолкнул меня в дверь, оказавшейся небольшим служебным помещением. Толкнул к стене и навис надо мной.

— Ты мне больше нервов попортила за день, чем за год жизни с тобой, — проговорил он сквозь зубы, — ты специально в номере устроила то невыносимую жару, то жуткий морозильник? А завтрак с полуготовыми блюдами, «великолепное» кофе такое же солёное как Красное море? А мелочи в номере типа отсутствия туалетной бумаги и душевых принадлежностей?

— Я хотела и старалась, а ты можешь жаловаться управляющему… — растянула губы в едкой улыбке.

Воронцов едва наметил улыбку.

— Ты думаешь я жалуюсь? У нас с тобой сделка, детка.