Бывшие. В снежном плену

Раньше он частенько так меня называл. Это заставило меня более внимательно к нему присмотреться. Он что, заигрывает со мной? Сама эта мысль меня посмешила, хотя в общем-то мне было не до смеха.

— А ты горячая штучка, Надя, да? — снова эта сексуальная хрипотца в голосе, которая сводила меня с ума.

Безумно горячая ладонь Александра легла на внешнюю сторону бедра и двинулась вверх, буквально прожигая насквозь кожу и тут же мураша. Даже сквозь тонкий материал служебной юбочки, что обтягивала бёдра.

Я свела колени вместе, почувствовав, что мои трусики намокли. Что?! Моё тело до сих пор реагирует на него, как на своего мужчину. Это всё потому что у меня никого не было с тех пор как мы расстались с Воронцовым. Ну не могу я спать с мужчиной, если чувств нет… А к Воронцову?! Ну нет… Точно нет. Убедила я саму себя.

Послышался хитрый смешок Воронцова. Ему всегда безошибочно удавалось понимать, что я чувствовала, особенно в такие моменты.

— Поплыла, Надюш, м? — прямо возле уха.

Вот же чёрт! Стало безумно жарко и влажно между ног.

Строптиво дёрнулась, но сопротивляться такой громаде как Воронцов было бесполезно. А тем временем его ладонь залезла под юбку и двинулась к внутренней стороне бёдер, ноги так и подкашивались.

— Ты слишком высокого о себе мнения, — проговорила я сбивающимся голосом.

Его бровь взметнулись.

— Неужели? — голос хриплый до невозможности, твёрдый член упирался прямо в промежность, — готов поспорить, что ты уже вся мокрая…

Прав, чертовски прав!

— А ты до сих пор не заинтересован? — лучшая защита — нападение, — что же твоя девушка одна в номере, а ты тут со мной? Можно только пожалеть бедняжку.

— Она очередная блядь, не думай о ней, — и в этом был весь Воронцов, — если она тебе мешает, могу её отправить восвояси, — шептал он, всё также горячо лаская мне бёдра.

Я обессилено зарычала.

— Я больше не твоя жена, — запыхавшись произнесла я.

— Ммм… горячая, волчица. Изменилась, раньше была робкая, — его пальцы неожиданно нырнули в мои трусики.

Простонала от бессилия, почувствовав, что градус возбуждения растёт.

— Погоди немного, сейчас на ладонь мне кончишь, тогда хоть заорись, — бесстыдно проговорил он и впился в меня поцелуем, в который вложил всю свою силу, — не говори, что не хочешь.

Губы тут же онемели. Его язык ворвался вы мой рот.

В следующий миг Воронцов вскрикнул и слегка отстранился от меня, ослабив хватку. Мне хватило этого, чтобы освободиться от его удушающих объятий.

Дышала я сбито.

Он оттирал от крови прокушенные мною губы.

— Дикарка, — пробормотал он, отрывисто дыша, — когда успела такой стать?

— Совсем уже, Воронцов, нас больше ничего не связывает! Если ещё раз такое повторишь, то проснёшься без яиц, — угрожающе понизила я голос.