Бывшие. Ты так ничего и не понял

"

"Марина нерешительно смотрит на меня, а потом хмурится, вспоминая:

— Еще перед окончанием школы. Мы ходили с отцом. Тут маршрут есть по горам, идти неделю.

— Это ж сколько километров? — округляю глаза.

— Девяносто три.

Присвистываю.

Интересно было бы попасть на этот маршрут и пройти по нему. Но боюсь, если подниму эту тему, батя Маринки с радостью согласится сходить вместе со мной, а потом прикопает меня под каким-нибудь кустиком.

— Да, поход непростой, но надо отдать им должное, зачастую «залетные» и не попадают сюда. Все здесь знают, на что идут.

— После этого ты не ходила в горы?

— Нет, школу закончила, переехала в большой город. На каникулы приезжала к родителям, но времени особо не было, поэтому в горы мы так больше и не выбрались.

Снимаю с огня банку и ставлю перед Мариной:

— Держи. Приятного аппетита.

Ставлю греться свою порцию, а Марина принимается есть.

После ужина кипячу воду, разливаю чай в железные кружки, выделенные нам Федором Ефимычем.

— Тут где-то были сухари, — достаю пакет, раскрываю.

Разговариваем с Мариной. В основном о горах. Она устала, это видно по ней. Сейчас едва ли восемь вечера, а ее уже рубит.

— Давай спать, Мариш.

Фыркает, зараза.

— Как ляжем? — спрашивает она.

Окидываю ее взглядом.

Совесть не позволит мне отобрать у нее спальник или заставить поделиться. Маринка ж миниатюрная совсем, мерзнет быстро, согревается долго.

— Ты ложишься в спальнике, а я рядом.

Марина хмурится:

— Холодно, Денис.

— Мне Ефимыч дал куртку и еще теплого по мелочи. Тебе не стоит переживать за меня. Лягу рядом с тобой, с одной стороны будет твой спальник, с другой куртка.

Лицо бывшей жены сразу же становится хмурым.

— Денис, послушай. Ты в горах человек новый и, наверное, не понимаешь… — облизывает губы, и я подвисаю, глядя на нее. — Тут ночью температура может до минуса упасть.

Я понимаю, что такое вполне вероятно, но не вижу в этом ничего критичного. Использовать спальник как плед можно, только вот маловероятно, что его хватит его на двоих.

И если для меня замерзнуть не страшно, то для женского здоровья это не очень хорошо.

— Мариш, это не обсуждается.

Открывает рот, чтобы начать сопротивление.

Подаюсь вперед и кладу руку ей на губы, не давая заговорить.

Кожи руки касаются горячие от обжигающего чая губы. По телу моментально прокатывается волна. Глаза Марины распахиваются, делаются темнее. Черные ресницы нервно вздрагивают, а у меня обрывается дыхание.

Руки становятся тяжелыми. Они так и норовят коснуться ее, занять свое место на талии, притянуть ближе к себе.

Распахивается дверь, с порывом ветра запуская во времянку поток холодного воздуха, а следом из темноты входит мужчина в камуфляже:

— Вот это удачно я забрел на огонек.