Бывшие. Спаси моего сына

Киваю и скрываюсь в ванной комнате. Понимает… действительно, наверное, слишком все понимает.

Потому как началось наше знакомство далеко не радужно. Володя мог меня возненавидеть, или хотя бы вспоминать злым и совсем не добрым словом. Но он повел себя слишком рассудительно. Этим и зацепил.

Мы познакомились в моей клинике. Где же еще? Если я или на работе, или с семьей. В других местах почти не бываю.

Ко мне привезли его сестру. Пятидесятилетнюю женщину в очень тяжелом состоянии.

У них с Володей была разница пятнадцать лет, родители развелись, у каждого появилась своя семья, разъехались по другим городам. А Володю с сестрой оставили в однокомнатной квартире. Мальчику тогда было пять лет. Сестре двадцать. И вместо того, чтобы устраивать личную жизнь, она посвятила себя брату. Вырастила его, дала образование, помогла открыть бизнес и во всем всячески поддерживала. И когда, казалось бы, можно жить, все горести в прошлом, пришла болезнь.

Так, что к сестре у Володи были чувства сродни как к матери. Он ее обожал. Помню, как пришел впервые ко мне в кабинет, бледный, в глазах отчаяние, он так боялся ее потерять. Умолял спасти, предлагал все, что у него есть. Так и сказал тогда:

- Я вам все отдам. Бизнес перепишу. Квартиру. Все до трусов. Только спасите ее!

Я обещала сделать все возможное. Но… как я говорила, у каждого врача свое кладбище. Не получилось. Марина попала ко мне на операционный стол, когда уже ничего нельзя было сделать. Я была пятым врачом. Болезнь запустили. Есть у нас типа «светила», которые очень многое обещают, а по факту только калечат. К сожалению, некоторым особям противопоказано работать врачами. Жертвой таких вот «гениев» стала его сестра.

Я честно об этом сказала Володе. Понимала исход. Но надеялась… не знаю на что, на чудо какое-то. Я делала все, что могла. Но увы…"

"Потеря Марины до сих пор для меня самая болезненная. Это не передать словами, когда теряешь пациента. Не научилась я отстраненно на это реагировать. И тогда меня выкручивало наизнанку. Я умом понимала, что случай фатальный, но душа кровоточила.

В данной ситуации родственники обычно обвиняют врача. И я была к этому готова. Володя же взял меня за руку и прошептал:

- Спасибо, что не отказали. Вы попробовали. Я все понимаю…

Его боль была физически ощутима, но он не позволил себе выплеснуть ее на меня. Он благодарил…

И вроде бы на этом все. Мы должны были разойтись и никогда больше не встречаться.

Но он позвонил мне после похорон. Мы долго проговорили. С ним было легко. Володя не засыпал меня жалобами на жизнь. Мы просто общались, и в процессе разговора узнавали друг друга.

Эти разговоры вошли в привычку. С ним было так легко и комфортно, как не было мне ни с кем, после разрыва с Амиром. Я замкнулась в себе.