Бывшие. Спаси моего сына

Когда, я кажется, уже несколько раз терял надежду и снова ее обретал, когда нервные клетки сгорали, испепеляя меня, доводя до грани, когда от переживаний взрывался мозг, я вижу ее…

Царица-лебедь плывет ко мне по коридору. Клянусь, в этот момент вокруг нее я вижу ореол света. И я ползу на этот свет, как жалкий оборванец, жаждущий получить кроху тепла.

В ее руках жизнь… все…

Ее лицо уставшее, немного осунувшееся, ничего не понять.

- Что с Юрой? – не узнаю собственный скрипучий голос.

Глава 11"

"- Первые сутки самые тяжелые. Будем наблюдать. Были осложнения во время операции, надеюсь он справится, - слышу, как выдыхает. Будто то этого и не дышала.

- Когда я могу его увидеть! – меня трясет, колошматит, аж зубы стучат друг о друга.

- Я скажу когда. Но не только увидеть, Амир, - тыльной стороной руки, дотрагивается до своего лба, - С мальчиком должна быть мать постоянно. Мы, конечно, обеспечим уход, но важно, чтобы родной человек поддерживал. Он проснется ему будет больно и страшно, - закусывает губу. Ей жалко… не меня, моего сына. Ловлю эту эмоцию… впитываю.

- Я буду с Юркой, - отвечаю поспешно.

- Ты? – на долю секунды на лице проскальзывает удивление.

- Да, - киваю.

- Хорошо, - не уточняет, почему я решил так. А ведь хотела спросить. Нутром чую. – Я напишу список рекомендаций, объясню, что надо делать. Амир, - облизывает пересохшие губы, - Надо быть предельно осторожным. Никакой самодеятельности, если что-то не знаешь, позови персонал.

Хочется тут же возразить, сказать, неужели она реально думает, что я могу навредить своему сыну.

Вместо этого коротко бросаю:

- Понял, - прикусываю язык.

- Советую сейчас поехать домой. Собрать необходимые вещи, чтобы ты был на месте, когда понадобишься сыну.

- Хорошо, - киваю.

А ноги ватными становятся. Едва удерживаюсь, чтобы не грохнуться от тяжести груза. Только сейчас наваливается каменная глыба осознания всего происходящего – она спасла моего сына. Дважды.

Там у торгового центра запустила его сердце и сейчас. Она согласилась на операцию, зная, что Юрка мой. Сын человека, который пятнадцать лет назад натворил такого…

Стыд от осознания, боль, придавливают к земле. Становится невыносимо смотреть в ее бездонные, умопомрачительные голубые глаза.

- Спасибо, - шепчу. Хочу вложить в это слово все свои эмоции, передать, насколько я ей благодарен. Тут никаких слов не хватит.

- Юру надо на ноги поставить. Это главное, - говорит, глядя куда-то поверх меня. – Извини, мне надо идти, - оставляет меня придавленного неподъемной тяжестью вины.

Провожаю ее взглядом. Она подходит к главврачу. Улыбается ему! Ему! Этому мудаку! У нее усталая улыбка, но такая очаровательная… неземная, светлая…

Они о чем-то продолжают мило беседовать, скрываются за поворотом.