Бывшие. Соври, что любишь

Значит, надо наверстать и, как советовала Ульяна, поддержать сына.

— Тут недалеко есть парк. Я, когда был в твоем возрасте, любил гулять там.

Глеб откладывает телефон, а я внутренне ликую.

— Погнали!

Быстро переодеваемся и выезжаем. Сегодня неплохая погода. Прохладно, сыро после недавнего дождя, но тепло и солнце все компенсируют.

Покупаем по стаканчику с чаем и идем гулять.

— Мама так и не звонила, — сын вздыхает.

— Точно? Я напишу ей сегодня, спрошу, записала ли она твой новый номер. Может, проблема в этом?

Сука Моника. Готов поклясться, что она просто забыла о том, что сыну надо позвонить.

— Да брось, пап. Я ж не дурак. И не маленький уже, — вздыхает устало. — У нее там дела поважнее меня. Ретриты, сходки йогов и так далее. Забей.

Решаю перевести тему на менее болезненную.

— А в школе как дела?

— Пойдет.

— С учителями больше проблем не было? — невольно вспоминаю Ульяну и то, как она переживала за, по сути, чужого ребенка — моего сына.

— Не-а. Даже наоборот, постоянно спрашивают у меня, все ли понятно. По русскому учительница сказала, что я могу по любому вопросу к ней обращаться. Англичанка только дура.

— Глеб! — торможу его.

— Да че Глеб, па? Я английский лучшее нее знаю, а она докапывается. Не так я слова произношу, видите ли! — Глеб пинает кучу листьев, и та распадается, листва подгоняется порывами ветра и летит по тротуару.

— Пожилая англичанка-то?

— Старее динозавра! — смеется сын, а я сам улыбку сдержать не могу.

Ситуация ясна, на самом деле. Вот эти «Я уважаемый педагог с сорокалетним стажем» — самые страшные люди.

— Значит, надо найти к ней подход, — поджимаю губы.

— Ульяна Романовна то же самое сказала.

— Ты обсуждал с ней это? — удивляюсь.

— Ну, — сразу же мнется Глеб, — было дело.

— Что еще она тебе сказала?

— Что воевать с англичанкой нет смысла, лучше просто игнорировать ее выпады и стараться не привлекать внимание. Тем более что знания по английскому мне не нужны, я и так все знаю. А в следующем году у нас будет уже другой педагог.

Я не успеваю обдумать эту мысль, как мимо нас проносится велосипедист, следом за ним второй. Из-под колес второго вылетают брызги — он въехал в лужу — и Глеба обдает грязной водой.

Глеб вскрикивает, оба велосипедиста тормозят.

Во втором я узнаю Лешу.

— Ой, здрасте, — он смотрит на меня испуганно. — Я не хотел. Извините.

— Что случилось? — подходит мужчина и оглядывает всех нас.

В его лице я смутно нахожу узнаваемые черты, но вспомнить, кто это, не могу.

— Па, я облил Глеба, — виновато выдыхает сын Ули.

Папа, значит?

— Вот, держи, — отец Леши достает из рюкзака упаковку салфеток и отдает Глебу.

— Сорян, Глеб, я правда не хотел, — произносит Леша уже спокойнее.

— Да забей, щас вытру, — замечаю, как ровно говорит Глеб. Он кивает на велик.