В разводе. Бывшие любимые

И да, я понимал, что за проявлением доверия, следует как раз-таки власть над человеком. Я вот в этом контексте не видел ничего дурного, я не был абьюзером, я не был тираном, я не был каким-то задротом, который ввергает семью, либо исключительно жену в какие-то патовые ситуации.

Поэтому я охренеть как не понимал, с чего у Вики такие паттерны.

Бесило.

На работе тоже все бесило, раздражало даже нахождение рядом с коллегами, каждый из них напрягал по своему: Матвей пыхтел, как старый дед, у Кирилла был дебильный кашель, словно туберкулёзник со стажем, Марья Сидоровна заваривала идиотский вонючий чай, который пах не просто в приёмной, он, сука, пах даже у меня в сортире.

Соответственно я, взвинченный, недовольный, приезжал домой. Натыкался на такую же недовольную Вику. Дети ходили по струнке так, как будто бы чувствовали, что между родителями сейчас разгорится какой-то пиздец и в принципе вся эта обстановка никак не стимулировала меня к тому, чтобы я как-то исправил свой же косяк, хотя вот в чем был мой косяк? В том, что я хотел одного, не мог добиться этого от Вики и мягко направлял её в нужную сторону? Я за это должен был извиняться или что? Очень непонятная ситуация.

— Ты можешь хотя бы так не храпеть? — Зло спросила Вика поздно ночью.

— А ты можешь хотя бы оставлять бизнес леди где-нибудь за дверью? — Ехидно произнёс я, дёргая на себя одеяло.

— Да пошёл ты, знаешь куда, Олег, вместо того чтобы порадоваться, что у тебя не как у любого представителя бизнесменов жена сидит дома на твоей шее, а строит что-то своё, ты ходишь и фырчишь.

Я медленно развернулся, посмотрел суженными глазами на жену.

— А знаешь что, Вик, может, мне по кайфу было бы, если бы жена сидела и не думала ни о какой гонке. Ни о какой конкуренции.

Вика задохнулась так, что аж включила ночные светильники, чтобы просто посмотреть в мои предательские глаза.

— Вот, значит, как ты заговорил.

— Вик, пойми, пожалуйста, такую вещь. Я женился на девчонке, которая потеряла сгущёнку. Я не хочу сейчас видеть здесь возле себя амбассадора по женскому реслингу. Нет, не хочу. Я хочу все ту же девочку со сгущёнкой. Она мне безоговорочно доверяла даже тогда, когда я ей сказал собирай вещи и езжай в свою общагу, ни о чем не парься, хотя знать меня не знала. Сейчас бы вот в нынешних реалиях, в наших сейчас с тобой ситуациях, окажись мы моложе и в этой же проблеме, хрен бы ты поехала, ты бы стала звонить ментам, ты бы задрюкала все отделение вокзала…

— Да, — зло сказала Вика и сложила руки на груди, — потому что я прекрасно знаю, что все можно решить.

Я закатил глаза, понимая, что этот спор бессмысленен.

Вот что я пытаюсь доказать, что я бьюсь, как баран, в эти ворота?

— Знаешь, — медленно произнёс я.— Я, пожалуй, пойду чай глотну, — произнёс ехидно и встал из постели.