Бывшие. После измены

Шагнул по мне в ванну, а я чуть ли не гусеницей собиралась завернуться в шторку, только чтобы не было этого близкого контакта. — Нет. Нет. Нет!

Матвей схватил меня за влажные от воды плечи и пристально всмотрелся в глаза. Я прятала свои, чтобы не сталкиваться, чтобы муж не разглядел, как там ад разворачивался.

— Я все понимаю, — Матвей невесомо скользнул пальцами по моему плечу, зашёл ключицы и погладив шею, приподнял подбородок. — Я осознаю, насколько тебе плохо. Я догадываюсь, что, узнай я, что ты все это время была в стабильных отношениях, меня просто бы это убило. Я это понимаю. И понимаю, что даже принимая все эти мои два года головой, твоё сердце…

Матвей замолчал. На его губах были капли воды, а руки, всегда жесткие и сильные дрогнули. Пальцы не сжимали мой подбородок, а приподнимали.

Я все же посмотрела на мужа, по которому стекала вода. Волосы набрякли и упали на лоб. В щетине блестели хрустальными росинками капли воды.

— Твое сердце, оно трепетное, — вдруг нежно и без напора сказал Матвей. Убрал руку от моего лица, но теперь я не стремилась спрятать глаза.

— Говори дальше… — попросила я и коснулась кончиками пальцев его предплечий. Провела выше. Подняла к плечам свои холодные ладони. Не чтобы согреться, а чтобы понять, что это не очередное видение, не сон и не моя больная фантазия.

— Твое сердце не может понять, Уль… — Матвей склонился ко мне, упёрся одной рукой в стену позади меня. — Сердце вообще ни черта никогда не понимает. Оно может только чувствовать.

И мое только что вздрогнуло. Замедлилось, словно прислушиваясь к словам извне."

"— И пока что. После всего того, что между нами было, Ульян, твоё сердце чувствует только боль, — губы Матвея невесомо прошлись мне по виску, и я почему-то рефлекторно потянулась за ними. Просто оттого, что Матвей понимал меня.

Я задержала дыхание, сама на веря в то, что слышала все это от своего мужа. Пальцы против моей воли скользнули по плечам и поднялись выше, по шее, задевая щетину и замирая на лице Матвея. Я провела подушечками по его жёстким губам, запоминая их на ощупь. Чтобы даже с закрытыми веками видеть.

— Но несмотря на то, что я понимаю, что тебе и твоему сердцу нужно время, Уль, я не оставлю вас наедине с болью, — хрипло признался муж, а у меня лопнула какая то струна внутри, и я вздрогнула, прижалась к твёрдому телу Матвея, вдавилась, ощущая своей грудью его мышцы, низом живота — вставший член, который назойливо тыкался головкой мне в ладонь.

— Ты можешь молчать, бежать от меня. Закрываться в ванной, кричать, лупить меня по груди, но я больше не оставлю тебя одну. Даже если завтра ты придёшь и скажешь, что влюбилась в какого-то мудака, мне будет на это плевать. Я буду с тобой. Мы заплатили слишком высокую цену за разлуку.

Голос мужа дрогнул.