Бывшие. После измены

Я понимал, насколько виноват перед ней, насколько я запятнал нашу с ней жизнь грязью, но время, чёртово время не отмотать назад, не повернуть вспять, не найти маховик. Что я мог сейчас сделать? Только признаться.

— Я не думал, что вообще когда-нибудь смогу тебя обнять… — ее тихое дыхание щекотало мне шею, а тонкие руки лежали на плечах. — Не думал, что судьба повернётся иначе к нам. Я не знал, что ты была беременна. Я просто даже не стал открывать те файлы, которые мне собрали о тебе. Я не поверил и не верю, что у тебя мог быть кто-то… И этот Андрей, которым мне тыкали в лицо…

Ульяна вздохнула тяжело, а чайник запищал, сигнализируя о готовности.

— Это мой риэлтор… — призналась Ульяна. — Я, когда приехала, вообще не понимала, что делать. Единственное, на что хватило мозгов, это нанять сразу риэлтора, ещё в дороге. Он меня встретил на вокзале, повёз в квартиру. Показывал. Твоя мама просила скинуть ей фото, что я расположилась и точно не заявлюсь к тебе через пару дней. Я скидывала, пока Андрей показывал квартиру. Наверно, на автомате попал в кадр.

Я качал Ульяну в руках и понимал, насколько она безгрешная, насколько она напуганная женщина, которую я сломал.

— А потом, когда я узнала о беременности, я зашевелилась. Мне важно было, чтобы у малыша было только лучшее, и я снова позвонила Андрею, чтобы подобрал уже эту квартиру. И да, с твоей матерью мы поддерживали связь. Больше отчётность, что я не планирую возвращаться…

Какой же я идиот, что вообще мог подумать, что Ульяна могла меня на кого-нибудь променять. Это же Уля, маленькая девочка, которая до сих пор верит в сказки. И, как сама рассказывала, пошла за мной как за сказочным принцем. Это же моя Ульяна со своими страхами, которые помешали нам поговорить. И я помешал.

Чокнутый невменяемый дурак, ослеплённый собственным горем.

Вот никогда ещё, как сейчас, я не был уверен в одной прописной истине: если веришь, верь до конца, не соглашайся на полумеры.

— И я, наверно, понимаю, почему у тебя… ты… — Уля тихонько всхлипнула, а внутри меня разрасталась ее боль. Болело внутри, как будто я не мог контролировать ни один процесс своего организма, и его выкручивало и ломало под напором боли.

— Ты же никогда не сможешь меня простить… — сказал я, понимая, что действительно моему поведению нет прощения.

— А ты разве сможешь простить мне потерю ребёнка?

Ульяна посмотрела на меня, и у меня в груди сердце сжалось до размеров микрона.

Я никогда ни в чем не смог бы упрекнуть Ульяну."

"— Тебя не за что прощать, — холодно сказал я, чтобы и думать не смела винить себя в том, в чем никогда не могла быть виновной. — Это не твоя ошибка. Не твоя.

— Тогда и твой выбор других женщин мое упущение. Не ты сам выбрал этот путь, а я тебе выстелила к нему дорогу.