Бывшие. После измены

Лучше бы сам носил клеймо изменника, чем Ульяна сейчас будет винить во всем себя. Пусть я бы был мудаком, который повинен в потере ребёнка.

Машина с водителем стояла на углу, и я, прижимая к себе Ульяну, дошёл до неё. Жена цеплялась в меня пальцами. Мне больно было от одного ее вида.

— Куда едем, Матвей Игоревич? — спросил водитель, и я посмотрел на залитое слезами лицо Ули. Она судорожно кивнула и прошептала:

— Вострецова, одиннадцать.

Дорога прошла в молчании. Ульяна, кажется, дышать даже перестала. Она сидела, свернувшись в комочек, и прижималась к моему боку. Я прятал глаза, старался, чтобы никто не понял, как мне больно видеть Улю в таком состоянии. Я ехал сюда уже после заключения сделки, чтобы просто понять, меня снова решили обдурить или на этот раз сказали правду. Сказали правду, но, оказывается, умолчали о многом. А уж то, что я узнал от Ульяны…

Все ложь. И мать, что так активно ныла, что Ульяна меня предала. И Тимур…

Вот к нему отдельные вопросы, которые мне сильно хочется задать бывшему другу. И Лена эта, которая так нагло и нелепо ворвалась, явно тоже что-то своё на уме имела. Или даже не имела, а просто попросили или подсказали.

Черт.

Но сейчас главное это Ульяна. Ни на секунду не отпущу. Привяжу к себе, чтобы ни одна сволочь не смела ничего растрепать.

Водитель припарковался у многоэтажки, и Ульяна испуганно посмотрела на меня.

— Тш-ш-ш… — прошептал я и погладил по укороченным волосам жену. — Идём.

Ульяна замотала головой.

— Нам надо многое обсудить, — постарался как можно мягче сказать, хотя у самого только одно желание было: схватить и не отпускать. И все потом. Все слова, все оправдания потом. Только бы сейчас Ульяна смогла мне довериться.

Уля вышла из машины и обхватила себя руками. Я приобнял ее за талию и подтолкнул к подъезду.

Черт. Пути господни неисповедимы. Даже если бы мне не позвонил муж сестры, я бы все равно встретился с Ульяной, когда вступил бы в должность. А так уже прицельно ехал если не забрать их вместе с малышом, то…

Да самому бы не врал хоть. Я был готов, несмотря на все протесты, просто взять и забрать Ульяну с ребёнком, разрушить ее жизнь, морду набить сопернику, но только бы моя семья была со мной.

А оказалось…

Какой же я блаженный идиот, что повелся на все рассказы матери, но, с другой стороны, почему-то Ульяна ушла при первом намеке на неверность.

В небольшой студии пахло малиной и душицей. Одинокая кровать, на которой только одна подушка, была похожа на ту, на которой спят. Уютная лоджия. Стеклянный стол, разделяющий зоны столовой и гостиной. И Ульяна…

— У меня никого не было, — шепнула она, глядя в пол.

Мне не нужны были ее оправдания или заверения в верности. Я ей поверил, как только увидел. Я ей всегда, наверно, верил. Не могла она предать.