Бывшие. Первая жена

Или зарежут — за своего.

Сначала перебегаю от дерева к дереву, пока поляна не скроется из виду, затем бегу по узкой тропе. На каблуках — это боль, но снимать обувь еще опаснее.

Внезапно деревья расступаются.

— Твою мать, — выдыхаю я, как вкопанная, останавливаясь у последней сосны.

Поле перемежается лесополосами, но это свободное пространство нужно преодолеть.

Встаю за деревом, чтобы не видели сзади — уже слышу, как меня настигают. Ладонями ощущаю ноздреватую кору. Пахнет смолой. Они пытаются двигаться тихо, но в лесу все равно слышно, как ломаются ветки.

— Нет, — шепчу я, покрывшись мурашками до самой шеи. — Только не это…

От хриплого вопля перестаю дышать. Прильнув к коре, выглядываю, надеясь, что мне не показалось. Среди сосен мелькает силуэт в бронежилете.

Высовываюсь из-за дерева, все еще боясь показаться в полный рост. Это он. Мне не привиделось. На меня налетает Ян.

— Вера! — он хватает меня за руку.

Держит левой. Правую не вижу. Кажется, сунул под плечевой ремень бронежилета, чтобы хоть немного задержать кровь. Времени перевязать не было.

Мы бежим через траву, я не вижу, просто доверяюсь ему. Мельком замечаю силуэты за нами, но понимаю, что это его охрана.

Сразу теряю скорость.

На каблуках по полю — не могу. И босиком не побежишь.

— Вера! — он пытается взять меня на руки, но только пачкает кровью.

— Ты меня не поднимешь!

Он все равно пытается, словно не понимает, что ранен.

— Ян, не надо, ты меня не удержишь, слышишь?! У тебя шок!

Хочется заглянуть ему в глаза, но Ян на меня не смотрит. Словно я просто вещь, которую он тащит с собой.

Ему помогает охранник.

Взваливает меня на руки, и мы быстро преодолеваем открытое место. Про Германа никто не спрашивает… Они не ждут, что он вернется.

За следующей лесополосой ждут три припаркованных джипа. Телохранитель забрасывает меня на заднее сиденье среднего, рядом садится Ян.

Пока охрана рассаживается по машинам, сбрасываю туфли и опускаю ступни на мягкий ворс ковриков.

Больше не нужно убегать на каблуках и в платье. И прятаться от Богдана тоже! То, чего я жду все выходные случилось — меня спасли. Кажется, спасли…

Когда машина рвет с места, продолжаю смотреть на лес.

— Герман остался там…

Он откинулся на сиденье, запрокинув голову. Дрожащими руками держит платок на поврежденном месте. Его трясет.

— Боже, — шепчу я и кричу водителю. — Есть аптечка?!

— Под передним сиденьем!

Судорожно вытягиваю ящик с красным крестом и раскрываю. Вытряхиваю, торопливо перебираю флаконы. На платке проступает темная кровь. Много крови.

— Зачем ты это сделал… — причитаю я.

Риторический вопрос, но не могу остановиться, так шокировала сцена под тентом. Ладно, первый раз, он импульсивно полоснул по пальцу. Чего не сотворишь в эмоциональном взрыве.