Бывшие. Мне не больно (СИ)

У нас не тот случай, поэтому будь добр, Слава, вдохни пыль из-под колес и займи место на коврике в ожидании, когда вернется хозяйка.

Трясусь над ней, боясь вальсировать из стороны в сторону. В итоге же Таня просто исчезает. Пуф! И нет ее.

Из раздумий меня вырывает телефонный звонок. На экране фото отца.

— Слав, тебя ждать сегодня в офисе?

— Я планировал поработать из дома, но, если надо, подъеду.

— Подъедь уж. И вещи с собой возьми на пару дней. В короткую командировку смотаться надо будет.

— Снова на край света? — усмехаюсь.

— Нет, сын, — смеется. — Недалеко, по области.

Кидаю в сумку самое необходимое, с сомнением смотрю на свою Ламбу. Не знаю, куда запряжет отец, но чует мое сердце, моей спортивной тачке это не понравится.

— Владос, одолжи твой танк, а? — звоню брату.

— Ламбу дашь мне взамен погонять? — хмыкает он, довольный.

Стону в голос, а придурок ржет. Гоню к брату, меняемся тачками. В офис приезжаю ближе к обеду. Секретарша подрывается, хлопает глазками.

— Вячеслав Артурович, — говорит с придыханием, — вас ждут.

— Спасибо, — отвечаю как можно более отстраненно.

Поощрять не собираюсь, не хватало мне проблем со слухами в коллективе. Хотя всем тут уже известно, что сын хозяина взялся за несколько проектов, и я не впервые обращаю на себя любопытные женские взгляды.

С отцом сейчас кроме меня работают еще двое братьев — старшие Рома и Влад. Двое младших — Димка и Леха — не у дел. Вернее, у Димона своя компания, а Леха еще не дорос до чего-то серьезного.

— Привет, бать, — подхожу к отцу и жму руку. — Ты, как всегда, цветешь и пахнешь.

Восхваляю отца. Я многое ему должен. Если бы не они с матерью, бог знает, в какой канаве бы я разлагался сейчас.

— Ну хоть не нафталином?

— Скажешь тоже, — фыркаю и сажусь за стол. Батя возвращается на свое место и надевает очки.

— Это все твоя мама. Делает мне каждое утро такую бурду, видел бы ты! — секретарша приносит кофе, и я медленно отпиваю эспрессо. — Сельдерей, огурец, киви и еще какая-то хрень. Короче, выглядит это все так, будто толпу кузнечиков стошнило в мой стакан.

Кривится, а я начинаю кашлять. Из глаз брызгают слезы, и я ржу как идиот.

— Что? — невозмутимо продолжает отец. — Кстати, пить все это вполне сносно, — и дальше тише: — Главное, не смотреть.

Ну все. Ржу как дебил, и батя тоже растягивает губы в улыбке.

— Ты бы заезжал к нам почаще, — смягчается. — Мать скучает. Вы с Димкой на пару из гнезда улетели, а мы так-то не железные.

— Прости, бать… — голос срывается. — Исправлюсь.

Опускаю глаза.

Мне тридцать, и мне адски стыдно за свое прошлое. Раньше было стыдно перед семьей, за то, что они видели мою неприглядную сторону, но не отвернулись, а впряглись за меня, неудачника. За то, что я заставил их переживать и тревожиться. Теперь мне стыдно еще перед одной неуловимой рыжей.