Бывшие. Я тебя верну!

В черной кружевной фиговине, которая фантастически подчеркивала полную грудь, что я думать ни о чем другом не мог.

– А девятьсот одиннадцатый? – глядя через зеркало, напомнила Наташа.

Она оставила его. И ездила. Мне было приятно.

– Каюсь, ничего настолько яркого не приготовил. Но, надеюсь, тебе понравится, – и положил рядом с ее рукой ключи и документы.

– Что это? – изумленно проговорила, переводя взгляд то на меня, то на подарок.

– Фотостудия. Я голову сломал. Уже хотел сорваться в банальность и подарить украшение. А потом подумал, что тебе должно понравиться. Ты же любишь фотографировать.

Наташа повернулась. Ничего не говорила. Только молча смотрела.

– Съезди, посмотри, если не понравится, можно переделать.

Княжна поднялась и грациозно движением сбросил бретельки с плеч. Сорочка соскользнула с груди, оголила животик и крутой изгиб бедер.

– Это благодарность? – шепнул, взглядом лаская женственное великолепие. Все во мне отзывалось на нее. Тянулось и стремилось. Моя женщина. Другой такой нет.

– Я люблю тебя, Рома."

"У меня защемило в сердце от благоговения. В первый раз за долгое время Наташа первая произнесла эти слова без приставок и разных «но». Значит ли это, что я прощен? Неужели даст нам шанс начать заново?

– Княжна моя, – я бережно обнял, хотя внутри разрывало желание стать одним целом, буквально войти в друг друга. Но мы теперь не одни, осторожными нужно быть. – Наташ, я очень тебя люблю. Клянусь, больше никогда. Ни единой слезинки из-за меня…

Мы любили друг друга нежно, всю ночь наслаждались близостью, не только тел, но и душ. У нас был секс после ночного визита с соленой клубникой, но там чистая физиология. Гормоны. А сейчас Наташа доверилась и открылась. Жалась ко мне, не стеснялась показывать свою слабость, что необходим ей. Так же, как и она мне. Для счастья мне не нужно всеобщее одобрение, наследники и гордый взгляд отца. Только одно необходимо – женщина. Она пахла спелой вишней и страстью. Моя весна. Моя любовь. Моя жена.

– Я много думала, – в предрассветных сумерках шептала она, – о нас, о тебе, о будущем. О детях. Я боялась снова довериться. Боялась, что желание иметь сына будет дамокловым мечом над нами висеть, – делилась страхами.

Мы решили, что между нами больше не будет тайн и недосказанности. Что будем говорить о том, что волнует и беспокоит. Все решения будем принимать вместе.

– Не будет, девочка моя. Я излечился от всех форм влияния из вне. Теперь точно знаю, чего хочу и что нужно: чтобы ты у меня была. Остальное приложится.

В четверг в десять наши юристы согласовали встречу с Ольшанским. Его адвокаты вместе с моими вопрос обсудили детально, мне осталось сыграть завершающий аккорд.

Выбрали нейтральную территорию. Поздний завтра в «Кемпински» самое то.