Бывшие. Я тебя верну!

Ему тридцать пять – для меня двадцатилетней студентки просто немыслимый возраст! Хотя, я не могла ни признать, что он был привлекательным мужчиной, успешным и обаятельным. Маму он принял лояльно. Меня тоже. Я не была для них багажом – осталась в нашей квартире, оставшейся в наследство после смерти папы.

– Привет. Ты как здесь?

– Старшего планирую в МГУ устроить.

– Ему десять, – улыбнулась я. Не рано ли? Или растет вундеркинд?

– Натаскивать на учебу никогда не рано, – он подошел к припаркованному на дороге (в обход всем правилам пдд) лексусу. – Подвезти?

– Да нет. Я на метро.

Не хотела напрягать его.

– Да ладно. Не чужие, – распахнул передо мной дверь. – Может, старик проехаться с молодой и красивой девушкой? – подтрунивал надо мной.

– Нашел старика, – да, я немного кокетничала. Возле меня обычно молодые мужчины. Интересно было пообщаться с мужчиной много старше. С Глебом это более безопасно, чем с каким-то левым мужиком такого же уровня.

Я назвала адрес, и мы поехали.

– Расскажи про себя, Наташа, – попросил он.

– Не беспокойся, видов на ваш семейный бизнес не имею, – пошутила я. – Журналисткой буду.

– Я и не думал, – повернулся ко мне, одной рукой управляя машиной. – Просто интересно.

– Хорошо, – охотно согласилась. Поболтать я всегда любила, но, конечно, профдеформация уже проявлялась.

– Да с курсовой сегодня проблемы были… – начала рассказывать, попутно расспрашивая Глеба о его дне.

– С конкурентами закусились. Еще и длинная рука нашего мэра везде хапнуть хочет… – рассказывал он. – Мы ж вроде о тебе говорили, а в итоге я плачусь, – остановился рядом с моим подъездом.

– Учусь добывать информацию. Спасибо, что подвез, – взялась за ручку двери.

– На чай пригласишь? Ну, и мне бы в уборную.

– Тогда ладно.

Я теперь жила одна. Свобода! Мама мне доверяла и не переживала. Правильно делала, кстати. Я поводов не давала. У меня отец следователем был. Что такое хорошо и что такое плохо – усвоила давно и на отлично."

"Глеб скрылся в ванной. Я поставила чайник и достала шоколадные пряники. Немного черствые, но я редко бывала дома и сладкое не особо любила. У меня был еще суп грибной. Вчера варила, но Глеб вроде чай хотел.

– Есть только черный с бергамотом, – указала на кружку с арбузами. – И пряники, но я бы не стала.

– Спасибо, – взял кружку и встал в дверях. На меня смотрел и улыбался, только улыбка застыла на губах, словно приклеенная, а вот взгляд изменился. Тяжестью налился, огненной, горячей. На меня так смотрели. Иногда. Но в тех глазах не было столько порока и похоти. – Наташа… – он поставил кружку на стол и медленно ко мне приблизился. Я не отступила, не попыталась вжаться в стену, не стала показывать страх. Я не жертва.