Бывшие. Я тебя верну!

Мария Алексеевна спросила моего разрешения. Она хотела убедиться, не обидит ли меня этим. Что не отниму у нее Еву. У меня таких мыслей не было. Я вообще была растеряна в тот день. Сейчас, анализируя, могу сказать, что мне ровно. Меня волновала моя жизнь, мои дети и муж. Мой и не мой одновременно. Мы еще не чужие, но уже не муж и жена. Странно это.

Ответы были болезненны для свекрови. Травмирующий опыт. Да, мне было жаль женщину. Не мать, которая позволила так пройтись по родному ребенку, а именно женщину."

"– Наташа, ты ведь любила мужчину. Знаешь, что это такое. Я тоже. Всегда уверенной в Андрее была. И ты знаешь, как больно бывает разочаровываться. Но твой мужчина оступился, совершил подлость и раскаялся, а мой нет. Андрей другим стал. Его словно подменили. Он начал бояться изменений, которые приносит старость. Мне на них указывал. Обижал этим. Очень. Я начала подозревать, что кто-то появился, но что эта девушка сына…

Мария Алексеевна замолчала на мгновение, губы побелели, идеальный маникюр в кровь.

– Он винился. Во всем признался. Клялся-божился. Просил Ромке не говорить. Его сын. Его гордость! – горько улыбнулась. – Мы после той подлости не спали вместе. Мне стало плевать, где он удовлетворял свои потребности. Был ли верен, как обещал или нет. Я думала эта мерзавка больше не появится, поэтому предала сына. Своего первенца. Не стала разбивать святую веру в надежного отца. Я не простила Андрея, но я любила того, человека, каким он был много лет. Я на кладбище именно к нему хожу. С ним говорю, а не с тем подлецом, каким сделал его возраст. Я забыла того Андрея. Мой Андрей так бы не поступил! Его я защищала, когда молчала. Только его.

– Мария Алексеевна… – я подала ей стакан с водой.

– Ты только на Ромку не примеряй образ отца. Мол, так же поступит. Никто не может знать наперед. Тут только надееться, верить и любить. – свекровь вздохнула тяжело. – А мальчик… Пусть будет мне напоминанием, что произошло со всеми детьми из-за моего молчания.

– Стоит ли себя мучить? – я не понимала, для чего эти жертвы? Кому лучше станет? Разве мальчику хорошо будет в качестве своеобразной «кары»? Если я чего-то не могла, то заявляла об этом прямо. Нести крест – это вообще не мое.

– Нет, я не страдаю. Это обдуманное и взвешенное решение. Мальчику не повезло с родителями… И не только этому… – замолчала, шумно сглатывая. Да, тяжело осознавать, что ты не лучшая в мире для своих детей. Мама априори самая-самая, но иногда и она падала с пьедестала. – Пусть хотя бы Ване повезет с семьей. Я вырастила достойных сыновей. Ване есть, с кого брать пример.

Телефон просигналил сообщением, вырывая из раздумий. Рома не стал стучать, чтобы не разбудить ненароком Еву.

– Доставка особенных хотелок, – усмехнулся, поставив пакет на стол.