Бывшие. Я тебя отпускаю (СИ)

То самое дно, которое, казалось, пробить невозможно.

— Сколько? — спрашиваю спокойно.

У меня есть шанс избавиться от этой женщины. От ее абсолютно равнодушного отношения к дочери.

— Десять миллионов.

Вот сколько стоит моя дочь. Десять сраных лямов.

— Что взамен? — интересуюсь бесстрастно.

Милана поднимает на меня безэмоциональный взгляд и усмехается невесело:

— Что, даже не спросишь, на что мне деньги?

— Нет, — рублю невозмутимо.

— А может, они нужны мне на операцию? Что, если я больна?

— Почему меня должна беспокоить твоя болезнь, если тебе неинтересны болезни собственной дочери? — спрашиваю хладнокровно.

Мне плевать на Милану. Я просто хочу, чтобы она исчезла из нашей жизни и перестала отравлять ее как опухоль.

Неожиданно жена бьет ладонью по столу и вскрикивает:

— Ты знал, что я человек высокой моды, а не домохозяйка, которая сидит дома и ждет, когда ее ненаглядный вернется домой!

— Высокая мода? — хмыкаю я. — Милана, ты обычная эскортница, открой глаза.

— Да как ты смеешь! — верещит.

— Во-первых, заткнись и не пугай мне дочь. Во-вторых, хватит строить из себя невесть что. Милана, я все знаю о твоей жизни за бугром. И очень хочу, чтобы она никак не коснулась моей дочери.

— Она и моя тоже!"

"— Не нужно играть передо мной. То, что она вылезла из твоего влагалища, еще не делает тебя ее матерью.

Я знаю, что груб и безжалостен. Я знаю, что не имею права на подобный тон.

Или, блять, имею?!

— Ты не понимаешь, каково мне было! — едва ли не плачет. — Вечно орущий и требующий моего безотрывного внимания младенец просто убивал меня! Я не хотела всего этого! Это была твоя идея — родить!

Я просил ее оставить ребенка, да.

Вот так. Одну, которой был нужен ребенок, отправил на аборт. Вторую, которой младенец никуда не упал, уговорил родить. И вот что из всего этого получилось.

— Милана, если ты надеешься разжалобить меня, то зря. — Мне надоел этот разговор.

Я просто хочу, чтобы она ушла отсюда как можно скорее.

— Хорошо, — сникает. — Дай мне десять миллионов.

— Что взамен?

— Развод.

Киваю. Отлично. Супер. Но…

— Этого мало, — произношу по-деловому.

— Как? — она округляет глаза. — Что еще?

— Ты откажешься от нее.

— Нет, — на выдохе. — Она же моя дочь.

— Тебе нет до нее никакого дела, — вздыхаю.

— Не тебе это решать! — кричит.

Как раз в этот момент на кухню заходит Женька и косится на орущую Милану. Та, как по щелчку пальцев, собирается. Актриса, блять.

— Папочка, я зеленку разлила. У мишки заболела лапка, и я хотела его полечить.

Дочка протягивает мне зеленые ладошки.

— Пойдем помоем руки, дочка, — увожу ее в ванную, оставляя Милану сидеть на месте.

В ванной шумно, мы долго возимся, пытаясь смыть зеленую краску, а когда выходим, Милана подпирает входную дверь и смотрит на меня косо.