Бывшие. Я тебя отпускаю (СИ)

— Вздор! Никуда я не пойду! Помогу по силам. В конце концов, это мой дом.

Отправляем с богом соседей, договариваемся с соседкой напротив, что переночуем у нее, а сами начинает выгребать все, что невозможно спасти, вычерпываем воду.

Одна комната вообще не пострадала, в принципе, можно там жить. Но кому-то одному. Во второй комнате ламинат вздулся, обои отвалились от стен. Про кухню вообще молчу.

Тут ремонта на полмиллиона, не меньше. Как некстати это все.

— Охрене-е-еть! — Алекс чешет в затылке и с ужасом окидывает взглядом квартиру. — Вот это я удачно заглянул.

— Ты где был? Почему телефон недоступен?

— Ма, ты это… — взгляд виноватый. — Не ругайся, ладно? Меня в трамвае толкнули, телефон упал, разбился в хлам.

Сажусь на табуретку и устало смахиваю прядь волос со лба:

— Ясно.

Сашка подходит ближе и обнимает меня за плечи, прижимается, ластится.

— Мамуль, а давай я работать пойду?

— Тебе двенадцать! — всхлипываю.

— Ну и что? Листовки раздавать буду. И мне вот-вот будет тринадцать.

Целую сына в лоб:

— Твоя задача — хорошо учиться и ходить на тренировки. Все финансовые проблемы оставь мне.

Бабушка подходит неслышно. Кладет ладонь на плечо и цепкими пальцами сжимает его:

— Драгоценности в целости и сохранности. Этого мало, но хоть что-то.

Киваю.

— Пойдем-ка, Сашка, ужинать. Ленка уже звала, — она тянет сына за собой.

— Ба! Ну Алекс же! — сопротивляется тот с улыбкой.

Матильда Адамовна закатывает глаза.

— Вы идите, я продолжу.

Остаюсь в одиночестве и рассматриваю масштаб бедствия. Шестеренки в голове крутятся с утроенной скоростью. Что делать?

Звонит телефон, и я отвечаю на звонок:

— Инга Арамовна, вас беспокоят из бухгалтерии. Мы хотели бы уточнить, когда заключим с вами договор? Пока что Александр обучается практически в долг.

— А можно отсрочку? — стону.

Господи, да что ж такое?! Это просто последний гвоздь в мою крышку.

— Простите, но нет. Вам уже два раза давали отсрочку.

— Хорошо, я принесу деньги… через два дня.

— Очень ждем! Приятного вечера.

Очень приятного… усмехаюсь. Усмешка превращается в истерический смех, а после выливается в рыдания.

Успокоившись, достаю карточку с номером телефона и набираю его.

Глава 12

Инга

Все это — сплошная ошибка, знаю."

"И я буду жалеть о том, что сейчас сделаю.

Оправдание у меня одно: мне нужны деньги. Для сына, для бабушки. В конце концов, для себя самой тоже. Должна же я что-то есть? Деньги, который заплатил Веремеенко, пошли на обновление экипировки сына.

Но самое главное — я в отчаянии. В самой его отвратительной и его темной форме. Мое чувство собственного достоинства скатилось чуточку ниже уровня плинтуса и бьется в истерике.

Само по себе предложение Никиты мерзко. Низко, бесчеловечно и унизительно. Но именно его я собираюсь принять.