Бывшие. Я до сих пор люблю тебя

Не вывожу одна. Мне нужна помощь.

— Забрать Эмилию? Подержать, пока ты сходишь в туалет? — Титов протягивает руки и забирает у меня дочь.

— Герман, я так больше не могу, — гормоны шалят, и я просто срываюсь в истерику. — Я одна. Постоянно одна! Ты приходишь домой только ночевать, мы с Эми тебя не видим вообще. А в выходные тебя тупо нет дома, потому что ты тусишь с друзьями.

— Мне нужно переключаться, иначе я сойду с ума, — признается тихо.

— А я? — выкрикиваю на всю квартиру. — А как же я, Титов?! Думаешь, я тут не схожу с ума? Думаешь, мне легко? Полагаешь, все это дается мне так просто?

— Я… я думал, тебя все устраивает, — говорит недоуменно.

— Неужели ты не видишь? — перехожу на болезненный шепот. — Хотя о чем я… Конечно, не видишь, тебя же постоянно нет дома. Ты знать не знаешь, как мы живем. Я загибаюсь, Герман!

— Давай наймем няню? — предлагает растерянно.

— Разве дело только в няне, Герман? Я понимаю, ты работаешь, устаешь. Но выходные можно же провести вместе! Герман, ты ни разу! Твою мать, ни разу за эти три месяца ты не вышел с нами на прогулку! Нахрена ты женился на мне — чтобы при любом удобном случае сбегать, каждый раз находя отмазки?

— Я не знаю! — бросает мне нервно.

— Что ты не знаешь?

— Я не знаю, что делать, — смотрит на меня с болью в глазах.

Я понимаю, о чем он.

Титов не может принять решение. То самое. Самое важное. Ведь именно оно разрушит наш брак. Хотя разве это брак? Так, запись в реестре актов государственной регистрации.

— Подавай на развод, Титов, — говорю практически мертвым голосом. Забираю у него ребенка и ухожу в спальню, сажусь в кресло, чтобы покормить начавшую капризничать Эми.

Герман как привязанный идет за мной по пятам, устраивается у меня в ногах, растирает лицо.

— Я не хочу потерять тебя и Эмилию, — произносит тихо, глядя пустым взглядом перед собой.

— Разве ты не понял? Я и так не твоя, Герман. Так, соседка, сожительница. А Эми… она всегда будет твоей. Плотью и кровью."

"Он оборачивается резко. Кладет голову мне на колени, гладит щиколотки.

— Я хочу попробовать все исправить. — поднимает на меня горящий взгляд. — Все будет по-другому, Тами.

— Это просто невозможно, Тамила! Как сейчас сказала бы Эмилия, она вынесла мне весь мозг.

Ирма берет бутылку, сама подливает себе, смотрит на меня возбужденно.

— Нет, ты представляешь, говорит мне: я так хочу с вами породниться.

— А вы что? — забираю бутылку от греха подальше.

С Ирмы хватит.

— Предложила удочерить ее, — хохочет.

Прыскаю в кулак. Мать Геры такая. Как ляпнет что-нибудь, так хоть стой, хоть падай.

— Нет, ну а она на что рассчитывала, когда говорила мне такое? Что я побегу мирить ее с Герой?

— Зачем их мирить? — ставлю турку на плиту и принимаюсь варить кофе.