Бывшие, или У любви другие планы

Бросить всё и отправиться на Террико, где всегда царило лето и было тепло? Царица Адония приглашала его к себе, как только длинные зимние ночи с жестокими морозами и продувающими ветрами начнут сводить его с ума.

— Я буду ждать тебя, Дерек-ару, — прошептала женщина перед тем, как молодой герцог покинул её гостеприимный дворец. — Ты придёшь?

— Не могу обещать. Ты же знаешь, после смерти старика на меня свалилось слишком много обязанностей, — ответил он.

Они стояли в личном садике царицы, который располагался прямо на вершине горы. А внизу бушевали бьющиеся о скалы волны океана. Белоснежные колонны были увиты плющом и прекрасными цветами, аромат которых пропитал всё вокруг дурманящим запахом, смешанным с солёными каплями воды. Лёгкий ветер шевелил волосы и лёгкую ткань одежды.

— Ты придёшь, — уверенно произнесла Адония, шагнула к нему, кладя руки на грудь, там, где размерено билось сердце. — Боль никуда не исчезла. И пока она здесь, я буду нужна тебе.

Гэрцог нахмурился, рассматривая совершенное бледное личико с огромными бирюзовыми глазами и длинными белоснежными волосами, которые роскошным водопадом падали на грудь, скрывая обнажённую плоть. Царица никогда не стеснялась своей наготы, считая это предрассудками закостеневшей аристократии Ванагории."

"Дерек мог притвориться, что не понимает её слов, но не стал.

— Ты не справедлива к себе, царица. О тебе мечтают тысячи мужчин.

— Но не ты, — понимающе улыбнулась она.

Лицо было безмятежно-спокойным, только в глазах царила боль, которая эхом отражалась в его сердце, но нужного отклика не находила.

— Мне надо идти. Корабль на материк скоро отплывёт.

— Пообещай мне, Дерек-ару. Пообещай, что вернёшься через год и подаришь мне дочь, — неожиданно тихо прошептала она.

Замер и недовольно нахмурился. Этот разговор никогда раньше не поднимался и сейчас вызывал лишь досаду.

— У тебя есть три наследницы, Адония-арин. Трон Террико не будет пустовать, твоему роду не грозит вымирание. И твои наложники с радостью выполнят твою просьбу.

— Это должен быть ты. Сильный, смелый, решительный. Ты же знаешь, что по закону не будешь ничем обязан. Никто не узнает, кто её отец, — в голосе царицы мелькнули просительные ноты, которые она, привыкшая повелевать и распоряжаться жизнями островитян, никогда не допускала.

— Но об этом буду знать я, — ответил он и покачал головой. — Не проси меня об этом, Адония-арин. Не проси.

— Отложим этот разговор на год, — примирительно кивнула вечно молодая женщина. — Когда следующей зимой ты вернёшься на мой остров.

— Хорошо, — не стал спорить Архольд, чтобы не портить момент расставания.

Адония — хрупкая, мягкая, нежная с бледной бархатистой кожей, которая резко контрастировала с его.