Бывшие. Хочу тебя себе (СИ)

Но я боюсь видеть его реакцию на новость.

Хотя кому я лгу? Часть проблемы кроется в том, что я знаю – Адаров добьётся своего. И я окажусь в его постели. Потому что тоже этого хочу.

Даже его пошлое предложение выбило меня из колеи.

Надо было как-то закрывать тему секса, и я это сделала. Плюс, посмотрим сколько прыти останется у Демида после того, как он узнает, что у нас есть общий сын. Для многих мужчин это антисексуально, он вполне может быть одним из них.

К сожалению день пролетает так быстро, что я прихожу в себя по дороге домой в маршрутке. Весь день Вера Павловна посвятила тому, что объясняла мне налоговую сторону бизнеса. По её словам, если и есть что-то способное подкосить созданный ею непотопляемый ресторан – это безалаберность. Всё должно быть задокументировано точно, а бумаги храниться в безопасном месте.

За свой бизнес она может не переживать, я ему не наврежу, потому что никогда не встану в его главе.

Дома меня преследует тяжёлый взгляд мамы. Она узнала меня с другой стороны, ведь я столько лет хранила от неё секрет. При том что у нас с детства была договорённость о полном доверии.

И оно есть. Это самое доверие. Только так получается, что я нарушаю его каждый раз, когда в мою дверь снова стучится беда по фамилии Адаров.

Укладываю Кирилла спать, читаю ему на ночь сказку. Целую в лоб, отодвинув мягкие волосы. И так получается, что я засыпаю сидя у изголовья его кровати, когда в кармане халата вибрирует телефон."

"Отклоняю звонок, точно зная, кто это. На носочках выхожу из спальни сына.

Демид снова звонит. Я жму на красную кнопку.

Зубы стучат от страха перед разговором. Обещаю себе, что ни смотря ни на что возьму трубку, в следущий раз.

Экран снова загорается его именем. В этот раз я тупо смотрю на него, пока сенсорная панель не тухнет.

«Нэлли, подними.»

«Я знаю, ты это читаешь. Возьми трубку.»

Дрожащей рукой умудряюсь разблокировать телефон только с третьей попытки.

И блокирую номер Адарова. Пусть не звонит и не пишет. Мне нужно время.

Затылком прислоняюсь к стене и прекрасно понимаю, что дура.

Дура. Дура. Дура.

Это как скотчем заклеивать сквозную рану от пули, что задела артерию.

Всё складывается просто «замечательно»! Мне хочется рвать и метать. Если бы не Адаров с его подарком, мама бы никогда не узнала о его возвращении, и как результат я бы не жила в этом аду.

А ведь это только начало…

*

Я прислушалась к словам Веры Павловны и стала носить на работу деловые костюмы. На самом деле мне было вообще всё равно. Я шла по пути меньшего сопротивления и меньшего количества потенциальных вопросов.

Я шесть дней просыпалась и засыпала с одним-единственным желанием – чтобы меня никто не трогал. Стала оголённым нервом.