Бывшие. Соври, что любишь

Курьера благодарю, пишу Максу, что не нужно было всего этого, хотя что греха таить, любой вид заботы приятен.

Перед работой даже успеваю по-быстрому сварить супчик и убегаю в школу.

Захожу в учительскую как на поле битвы. Вроде бы со мной по-прежнему здороваются и разговаривают, но вот косые взгляды не заметить сложно. Ухмылки в духе «мы все знаем» тоже не добавляют радости.

Факультативы тянутся долго. Одно радует: время близится к вечеру, учителей осталось по минимуму.

Ребята расходятся, я остаюсь у себя в кабинете. Разбираю работы, подготавливаю тесты для завтрашнего занятия. Дверь в мой класс открывается, и входит Максим.

Даже не думаю прятать улыбку:

— Ты ходишь сюда как к себе домой.

— Я прихожу к тебе, — поправляет меня и улыбается с нежностью.

Я теряюсь на пару секунд, пугаюсь и поэтому тут же перевожу тему:

— Удалось поговорить с Глебом?

— Нет. Он отказывается со мной разговаривать. — Максим приваливается к двери. — Еле-еле уговорил его поесть. Он хотел устроить бойкот.

Складываю тетради в стопку, прячу в ящик, забираю сумку и подхожу к Максу.

— Он имеет право на злость. Дай ему еще времени, — кладу руку на его локоть и говорю мягче: — У тебя хороший мальчик, Максим. Просто новость для него оказалась действительно травмирующей. Он сейчас один?

— Я попросил его бабушку посидеть с ним. Может, с ней он разговорится?

— Погоди. Твои родители знают? — спрашиваю с замиранием сердца.

— Я рассказал им на днях.

— Боже, — закрываю пальцами рот.

— Они были шокированы, — улыбается безрадостно. — Но потом быстро пришли в себя и теперь очень хотят познакомиться с Лешей.

— Ох.

— Мы не будем на него давить. Когда будет готов, тогда устроим встречу. Поехали, Уль?

Киваю и выхожу первая. В учительской Максим снова помогает мне одеться, уже не делая попыток поцеловать. Видимо, действительно сильно переживает из-за происходящего.

Выходим на улицу, и он все-таки кладет руку мне на поясницу. Домой едем, обсуждая, как все можно представить Леше.

Дома сын почему-то нас не встречает, и мне это не нравится. Материнское сердце с первых секунд понимает: что-то тут не так. Мы с Максимом проходим в квартиру, и я стучусь к Леше, открываю дверь.

Он сидит на кровати и смотрит в стену перед собой.

— Леш, нам надо поговорить с тобой, — начинает Максим.

— О чем? — спрашивает он и переводит на Макса странный взгляд, слишком взрослый и даже злой. — О том, что ты мой отец?

Глава 48

Ульяна

Мы переглядываемся с Максимом.

— Тебе Глеб рассказал, да? — спрашивает он сдержанно.

Лешка не отвечает, вместо этого смотрит на меня:

— А что, много кто кроме него знает?

— Немного. Дедушка, Настя."

"— Денис? — добавляет пугающе спокойно.

— Знает, — киваю.

— Вау! — Лешка округляет глаза. — То есть знали почти все.

— Леш, — начинаю я, но сын перебивает.