Бывшие. Соври, что любишь

Ободрительно ей улыбаюсь. Уля уходит в комнату сына, а я заглядываю в спальню. Подхожу к книжному шкафу. На полочках стоят фотографии, на которых изображен маленький Леша. Тут ему лет семь, он сидит на берегу реки, в руках удочка.

Лешка улыбается беззубой, искренней улыбкой, наполненной светом. Растрепанный, чумазый, но невероятно счастливый.

Рассматриваю фото, чувствуя, как сердце обливается кровью. Мой сын рос без меня. А девушка, которую я полюбил, одна воспитывала его.

От осознания того, что в их жизни был Денис, накрывает ревностью. Я прекрасно понимаю, что никакого права не имею на это чувство. Ульяна вольна быть с тем, с кем ей хочется.

И да, я прекрасно понимаю, что Денис положительно повлиял на Лешку. Был отцом, в то время как я был отцом Глебу и даже не осознавал, что где-то за океаном у меня есть еще один ребенок. Здравая часть меня по-своему благодарна Денису за то, что он оставался рядом. Но чаша весов все-таки перевешивается в сторону ревности и злости на самого себя.

— Это мы на рыбалку с отцом ездили, — Уля подходит со спины и продолжает с теплотой в голосе: — Мы тогда ловили рыбу до самого захода солнца. Лешка отказывался возвращаться домой, уж больно рыба шла.

С трудом проглатываю ком в горле. Дыхание спирает.

Как же много я пропустил из жизни Леши… И к сожалению, этого не наверстать. Что бы я ни сказал, что бы ни сделал, это та часть его жизни, где меня не было.

Огромная дыра в душе, которая не затянется никогда. Не зашить ее, не прикрыть ничем, как ни старайся все исправить.

— Есть еще фото? Можно посмотреть? — спрашиваю сдавленно.

— Конечно, — Ульяна отвечает не сразу.

Обходит меня, открывает створку шкафа, достает большой альбом, проводит по нему рукой, будто гладит.

— Это альбом с Лешиными детскими фотографиями. Тут все, что есть: и фото с дедом, и со мной, и с Денисом.

Протягиваю руки. Ульяна вкладывает его мне в ладони, смотрит прямо в глаза.

— Можно забрать? Я хочу посмотреть дома.

— Можно, — отвечает тихо.

— Расскажешь мне?

— Провести тебе экскурсию по жизни собственного сына?

Звучит жутко. Но другой правды у нас нет.

— Да.

— Расскажу, — кивает.

Больно. В грудине тянет, голова каменная. Прижимаю к себе альбом и перевожу взгляд на спортивную сумку, которая стоит на полу.

— Ты готова? Можем ехать?

— Поехали.

Подхватываю сумку, сильнее прижимая к себе альбом. Ульяна у меня за спиной. Выходим из квартиры и едем домой. Ульяна молчит, только смотрит на дома, мелькающие в окне.

В квартиру заходим вместе, я пропускаю Улю вперед.

Это стало настолько привычным. Возвращаться вместе, быть в одном пространстве рядом друг с другом.

Я сразу прохожу в гостиную и опускаюсь на диван, Ульяна садится рядом.