Бывшие. Соври, что любишь

Позади слышится шорох, открывается дверь. На пороге стоит Максим. Смотрит на нас внимательно.

— Привет, — проходит по палате и протягивает руку Лешке.

Сын пожимает протянутую ладонь. Максим держит руку сына дольше чем нужно, зависает взглядом на его лице. Хмурится, будто пытается что-то понять.

— Максим, а ты зачем приехал? — вмешиваюсь.

Мне бы понять странное поведение Никонова, но это сложно. Он в последние дни молчалив и задумчив. На расспросы не отвечает. Приезжает хмурый, приходит ко мне, заглядывает к Лешке, а потом уезжает еще более хмурый.

— Я за тобой, — Никонов смотрит мне в глаза. — У тебя же выписка сегодня.

— Да, но я думала вызвать такси, — произношу растерянно.

— Я отвезу тебя домой, — настаивает на своем.

— Максим, это правда лишнее. Ты и так ездил к нам каждый день, хотя не должен был.

— Приезжал и буду приезжать. Если надо, стану наведываться по несколько раз в день, — слышу нотки злости в его голосе и решаю закрыть эту тему.

Приехал и приехал. Хочет отвезти домой — пусть.

Максим смотрит на моего сына и спрашивает уже мягче:

— Леш, ты как сегодня?

— Все супер, дядь Максим, — по-свойски выдает сын, а у Макса дергается кадык от его фразы. Лешка не замечает этого и продолжает: — Мама обещала завтра привезти булочки с корицей, я в предвкушении.

— Привезем, — кивает Макс, а я открываю рот от изумления.

Прощаемся с Лешей и выходим в коридор.

— Что значит «привезем»? — шиплю на Никонова.

— Это значит, что ты и я поедем в кондитерскую, я куплю все, что нужно, и мы привезем это… твоему сыну, — буквально выдавливает из себя последние два слова.

Когда мы выходим из стен больницы, я говорю:

— Максим, не нужно всего этого. Мы никто друг другу, просто люди, оказавшиеся в одном месте в неподходящее время. Ни к чему все эти обещания и помощь. Я справлюсь сама, правда.

Никонов медленно оборачивается и вперивается в меня взглядом.

Я подмечаю изменения во внешности мужчины, которые произошли за последние пару дней. Стало больше седых волос, он как-то посерел, будто не спал все это время. Под глазами мешки, а в самих глазах… тоска смертная.

— Уверена, что мы никто друг другу? — спрашивает холодно.

— Ну… да, — даже теряюсь. — А кто мы, Макс? Наше общее прошлое так далеко, что смахивает на легенду.

— Мы поговорим об этом, Ульяна. Обязательно поговорим, — произносит холодно. — А теперь садись в машину.

Мне не нравится, как он разговаривает со мной. Грубо, зло. Но кажется, если я сейчас вступлю в конфронтацию, меня просто размажут по асфальту. Именно поэтому я молча отдаю Максиму свою сумку, которую он тут же уносит в багажник, а сама сажусь вперед, на пассажирское сидение.

Спешу пристегнутся. Руки ледяные и мокрые, подкатывает тошнота.

Никонов трогается излишне резко, я вскрикиваю. Страх застилает глаза.