Бывшие. Соври, что любишь

Казалось, что она резко постарела. Никакой жизни во взгляде. Она отказывалась от всего, даже с нами общаться перестала!

— Я не думал, что все будет так плохо, — произношу растерянно.

— Ты что же, представлял, будто она отряхнется и как ни в чем не бывало пойдет дальше? Ей было двадцать! Она любила тебя, Максим. Конечно, то, что ты сделал, практически убило ее.

На плечи ложится груз ответственности за прошлое. Я ведь правда искренне считал, что делаю все правильно. Что так будет лучше и для нее, и для меня.

— В любом случае даже то, что я сейчас рассказываю тебе о прошлом, — неправильно. Ты должен спросить Ульяну. Я тебе больше ничего сказать не могу, кроме того, что разочарована в тебе.

Разочарована?

Мне хочется придушить себя голыми руками. Я даже не представлял, что тогда, много лет назад, все могло обернуться для Ульяны настолько плохо.

Я не успеваю задать больше вопросов, потому что возвращается Глеб. При нем точно не стоит поднимать эту тему.

Выходит врач и направляется к нам.

— Вы родственники Стафеевых?

— Да! — тут же поднимаемся с Настей и спешим к врачу.

— У Алексея перелом ключицы, ему наложили гипсовую повязку, Сотрясение средней тяжести, много порезов от осколков, гематомы, ушибы. Состояние стабильное, мы дали ему успокоительное, он спит. Предположительно, мальчик останется у нас минимум на неделю, дальше будем смотреть по динамике.

— Можно к нему? — порываюсь тут же.

— Нет, не стоит. А вот Ульяну Романовну можно увидеть, она пришла в себя. У нее также сотрясение, но легкое. Гематомы и ушибы. Переломов получилось избежать, но есть множественные, не угрожающие здоровью порезы от стекла.

— В какой она палате? Как туда попасть?!

— Я провожу. Только будет лучше, если пойдет кто-то один, — окидывает нас троих взглядом.

— Иди ты, Макс, — кивает Настя.

— Побудешь с Глебом?

— Конечно.

— Иди, пап, — подталкивает сын.

Иду за врачом. Тот проходит по множеству коридоров, а потом останавливается у одной из дверей.

— Ульяну и Алексея разместили в отдельные одноместные палаты.

Скорее всего, мой звонок дошел куда надо.

Врач придвигается ближе.

— Ульяну Романовну лучше лишний раз не тревожить. Ей сказали про сына, она разнервничалась. Так что лучше лишних поводов для беспокойства не давать.

— Понял.

Врач уходит, а я захожу в палату.

Глава 33

Ульяна

Не передать словами весь спектр эмоций, что я испытываю.

Как могло такое произойти? Я же внимательный и спокойный водитель, никогда не лихачила, всегда соблюдала скоростной режим, сто раз думала, прежде чем совершить маневр!

А тут даже глазом моргнуть не успела, как все произошло.

И что теперь? Мой сын непонятно где, а я как вареная, обколотая успокоительными, лежу и смотрю в одну точку на потолке.