Бывшие. Соври, что любишь

Цвет волос, отдельные черты лица, рост и сложение. Но это, наверное, нормально в их возрасте?

Уля разворачивается и едва не врезается в меня, шипит:

— Под «проходи» я имела в виду: «Постой в коридоре», Никонов.

— Поздно.

Сын замечает меня и кричит:

— Па, я щас!

— Давай, Глеб. Леша, привет!

Сын Ули лишь на секунду отвлекается на меня:

— Здрасьте!

И все, нас для них больше нет.

— Давно они играют? — спрашиваю Ульяну.

— Давно. Но делали перерыв, я заставила их выучить уроки на завтра, — она ежится, будто ей некомфортно.

— Училка, — улыбаюсь широко, а Уля закатывает глаза и уходит на кухню.

Я бросаю взгляд во вторую комнату. Там стоит двуспальная кровать, по бокам прикроватные тумбы, шкаф. В квартире больше никого нет. Иду за хозяйкой на кухню.

— Где твой муж, Уль? — спрашиваю ее.

— Тебе какое дело, Максим? — Ульяна наливает стакан воды.

— Просто удивляюсь. Одиннадцать ночи, а муж неизвестно где.

— Отчего же, — хмыкает она. — Известно где. Но тебе до этого не должно быть никакого дела.

— У вас холодно в квартире.

— Отопительный сезон еще не начался. Добро пожаловать в реальность.

— Какая же ты язва, Ульяна, — улыбка не сходит с лица.

От этой перебранки на душе становится тепло.

Веду носом, принюхиваясь.

— Чем это пахнет?

— Моей неприязнью, — буркает и отворачивается.

— М-м-м, какая вкусная у тебя неприязнь. Угостишь? — смеюсь.

— Навалять могу. Хочешь? — бросает на меня короткий взгляд.

— Из твоих рук — хоть яд. Так что это за запах?

— О, па, вот ты где! — Глеб прижимается ко мне. — А это Ульяна Романовна вкусный пирог с грушами приготовила.

— Угостите, Ульяна Романовна? — дергаю бровью.

Уля резко оборачивается, нацепляет на лицо приторно-вежливую улыбку:

— Конечно. Я вам с собой положу. Поздно уже чаевничать, сами понимаете.

— В другой раз, да? — криво улыбаюсь.

Мне кажется, от моего вопроса у Ули дергается глаз.

— Да, — насилу выдавливает из себя.

Через несколько минут мы с Глебом оказываемся на лестничной площадке. У меня в руках контейнер с пирогом, Уля в дверях.

— Всего хорошего, — произносит нейтрально.

Пока Глеб не видит, перехватываю ее руку и сокращаю между нами расстояние, произношу тихо, заглядывая ей в глаза:

— Спасибо за сына, Уль, — выражение ее лица меня пугает. Ульяна бледнеет, глаза становятся огромными, она начинает быстро дышать. — И за пирог тоже спасибо.

Последнее произношу уже мягче. Она кивает, что-то бормочет и резко захлопывает дверь.

В машине Глеб сонно спрашивает меня:

— Па, Леха с Ульяной Романовной на каникулах уезжают в деревню к деду. Может, мы тоже поедем на дачу?

— Можно конечно, Глеб. А что, они вдвоем поедут? Как же отец Леши?

— Так он не живет с ними, — отвечает сын сонно. — Они в разводе, как и ты с мамой.

Значит, Ульяна одна… Очень интересно.