Бывшие. Соври, что любишь

Сейчас Стафеев гораздо реже общается с Лешкой, и сыну не хватает мужского плеча рядом.

Я понимаю, что не имею права указывать Денису, как поступать, и упрекать в чем-то. На самом деле, я ему благодарна за то, что он пытается поддерживать сына и дальше. Пусть совсем не часто, но общается.

— Классный, понятно. Ладно, Лех, поехали в школу.

В школе дела обстоят спокойно. Я провожу несколько уроков, готовлю документацию, болтаю с Ольгой, которая как на духу мне выкладывает, что мамки ее чад помешались на Никонове."

"— Нет, я еще могу понять одиночек. Мамы Артамонова и Шевелева стали чересчур активничать. То встреча родительского комитета им нужна, то класс в порядок привести. Хотя мы летом все делали! Но вот кого не могу понять, так это замужних матерей. Тебе показать переписку с Ибрагимовой и Савченко? Ну эти-то куда прут?! У них же мужья, а они задолбали меня тем, что надо детей и родителей сводить в музеи.

— Если честно, я ничего не понимаю, Оль, — улыбаюсь подруге.

— Да что тебе непонятно, Уль? Мамашки помешались на Никонове. Постоянно придумывают поводы к сбору, лишь бы только он пришел.

— А он?

— А он даже чат наш не читает! Ему это все вообще не сдалось. От него только одно сообщение в чате было: «Скажите, куда и сколько сдать», да и все!

— Понимаю его, — стараюсь улыбаться.

В том, что в адрес Максима столько внимания, нет ничего удивительного. Он хорошо выглядит, холост и притягателен.

— Короче, достали меня эти родительницы.

— Как же хорошо, что у меня нет своего класса, — хихикаю тихонько, а Оля вскрикивает.

— Точно! Организую им какое-нибудь социальное мероприятие. Пусть походят по городу, мусор соберут. Готова поклясться, Максим Аристархович на такое не подпишется. А эти кумушки лишний раз убедятся, что все их планы — бредовые.

Улыбка на моем лице трещит по швам. Воспоминания догоняют очень быстро, я ничего не успеваю с ними сделать.

Вспоминаю, как давным-давно меня отправили убирать мусор в универе. Все отказались. Пришел только Максим. Помогал мне, не брезговал, а после… после целовал меня очень долго в своей квартире. До немых губ и кружащейся головы.

— Уль? — Оля замирает, глядя на меня. — Ты плачешь?

Отворачиваюсь, беру сумочку, быстро смахивая с ресниц невесть откуда набежавшие слезы.

— В глаз что-то попало, Оль.

Ага, попало. Прошлое. Такое жи-и-ирное, огромное бревно, которое ни достать, ни игнорировать невозможно.

Глава 23

Ульяна

Пока Лешка на тренировке, я навожу порядок в нашей двушке.

Когда Лешка родился, мы жили с отцом. В однушке было тесно и неуютно. Папа много работал, а Леха по ночам страдал — то живот, то зубы, то просто играл, полуночник.

В итоге папа не высыпался. Как-то незаметно он переехал на кухню и обосновался там на маленьком диванчике.