Бывшие. Соври, что любишь

Единственный человек, ярко демонстрирующий свои эмоции, — Максим Аристархович, который готов испепелить меня, с такой ненавистью он глядит мне в глаза.

— Мам, — беспомощно зовет Лешка.

— Все хорошо. Я рядом, — произношу уверенно и даже улыбаюсь сыну.

Анна Сергеевна откашливается и поправляет очки на носу.

— Вам не кажется, уважаемые родители, что мы слишком часто стали встречаться в моем кабинете? — укоризненно смотрит на меня. — В наше время даже за небольшую провинность могло так влететь, что мало не покажется…

— Анна Сергеевна, это же дети, — вяло мямлит Оля, а мне хочется дать ей подзатыльник, чтобы собралась. — Они растут, ошибаются, бунтуют…

— Ольга Михална, бунт — это отказ от молочной каши, — произносит как ни в чем ни бывало директриса. — А воровство попахивает ПДН.

— Анна Михайловна! — восклицает Оля.

— Да-да, уважаемые родители. По-хорошему, нужно вызывать инспектора, потому что кража дело серьезное…

— Прежде чем обвинять кого-то, нужны доказательства, что кража совершена именно этим человеком, — я стараюсь говорить спокойно.

Максим откашливается, откидывается на спинку стула.

— Анна Сергеевна, будет здорово, если вы посвятите нас во все подробности. Что же произошло на самом деле? Время не резиновое, мы не можем сидеть тут до вечера и рассуждать о былых временах. — И вроде говорит спокойно, по-деловому, но злость явно ощущается в воздухе.

— Да-да, конечно, — директриса сразу же подбирается. — Итак, как нам стало известно, Глеб Никонов принес в школу крупную сумму денег в валюте.

— Зачем, Глеб? — спрашивает Максим твердо, но без осуждения.

Глеб впервые поднимает взгляд и смотрит на отца виновато:

— Пап, да я просто баксы показать им хотел. Они ж наверняка не видели… Вот я и принес свои сбережения.

— Что было дальше? — спрашивает Максим у сына, а Лешка сильнее прижимается ко мне.

— Я показывал их ребятам, а после перемены увидел, что денег нет. Я испугался и сказал Ольге Михайловне, а она заставила учеников открыть рюкзаки.

Бросаю взгляд на Олю, но она не смотрит мне в глаза, отворачивается.

— Да, Максим Аристархович, — подключается директриса, — Ольга Михайловна проверила личные вещи учеников и в рюкзаке Леши нашла деньги.

— Я не брал! — выпаливает звонко сын.

— Кто тогда положил тебе деньги в рюкзак? — холодно спрашивает она.

— Тот, кто их украл! Узнав, что будет шмон, вор подбросил мне деньги! — Леша плачет, а я молча прижимаю его к себе, не зная, как защитить сына.

Сейчас бы мне не помешало плечо, на которое можно опереться. Вот только где его взять? Плечо напротив явно не нацелено на поддержку моего-своего сына.

— Мне кажется, произошло какое-то недоразумение.