Бывшие. Без срока давности (СИ)

Тем временем Руслан Гамзатович обулся, схватил короткое пальто с вешалки и вышел.

Дверь хлопнула.

Следом из спальни неторопливо вышла младшая сестра.

— Даша! — позвала я, собравшись с мыслями. — Как ты это объяснишь?!

Она вздрогнула от неожиданности и обернулась, захлопала ресницами. Густые, длинные, изогнутые кверху. Ее ресницы от природы никогда такими не были…

Снова сделала наращивание, что ли?

Халат был наброшен на голое тело Даши, на груди красовались мощные следы укусов и алые, свежие засосы.

— Настя?! Ты дома? Я думала, что ты на работу ушла! Мама говорила, что ты перекусишь и поедешь обратно в магаз.

— Я не поехала, сил не было. Упала и уснула, а ты… Ты кувыркаешься с хозяином магазина! Даша!

Она сердито запахнула халат и закрыла дверь на замки.

— Слушай, я уже взрослая! Не читай мне нотации.

— Ему сорок семь, у него жена и трое детей! — всплеснула руками.

— Ну и что? Я же в его семью не лезу… Мы просто классно проводим время, — закатила глаза.

— У нас в квартире? Других мест не нашлось?

— Просто все вышло случайно, Руслан помог мне донести до квартиры пакет с продуктами. Я сама не понимаю, как мы в постели оказались.

— Пакет с продуктами? И какой же? В упор не вижу!"

"— Ой, ну что ты пристала? Маме пожалуешься? Иди жалуйся… Просто завидуешь, что Руслан на тебя не обратил внимание, а меня заметил! Кому нужно скучная тридцатилетка с ребенком от другого мужика! — усмехнулась сестра.

Я промолчала.

Говорили, если тебя ударили по одной щеке, подставь вторую.

Пожалуй, я так и делала.

Я так всегда и делала, жила, как подсказывала совесть, мама, воспитание, общество, обстоятельства…

Жила или выживала?

Выгребала каждый божий день, отталкиваясь от самого дна, тащила за нескольких — за себя, за дочурку, за маму, которая трудилась за копейки, за сестру, которая так и не смогла закончить колледж и прыгала с одного места работы на другое.

Пожалуй, я устала делать так, как надо, и неожиданно для себя влепила сестре.

Звонко.

Хлестко.

По щеке влепила!

Так сильно, что у меня ладонь заалела и разом возникло горячее, сильное жжение. Жар мгновенно пополз от ладони, к кисти, выше, к локтю.

Жжение проникло под кожу, впилось по капле в кровь, и та, подпитываемая сильным всплеском, понеслась по венам на большой скорости.

— Аааа! — всхлипнула сестра.

Ее голова назад откинулась, волосы взметнулись вверх.

Она отшатнулась, схватилась за щеку и с возмущением посмотрела на себя. В ее глазах стояли слезы обиды и непонимания.

— За что? — спросила тихо, а потом завыла. — Да за что?! За правду?

— За все, — глухо ответила. — Не мели своим языком чушь!

— Но я же… права, — пискнула она и попятилась, не сводя с меня пристального взгляда.

Глаза сверкали, по щекам заструились слезы.