Бывшие. Без срока давности (СИ)

Салим, подросток лет пятнадцати, бросился к полицейским и требовал, чтобы арестовали его, а не отца.

— Это был я. Я был за рулем! Отец не виноват! — выкрикнул. — Он не знал, что я взял его машину. Не знал… Я взял машину без спроса и… погонял по городу. Папа, прости.

— Что ты творишь? Молчи! — ругалась его мать.

— Молчи, иди к матери, и не ной. Не слушайте его. Он несовершеннолетний. Машина моя. Я был за рулем…

— Проверим, — отрезал полицейский.

— Это точно был не он, — вдруг встрепенулась я. — Послушайте… Мурзалиев — та еще сволочь, непорядочный человек. Но в тот день, когда случилась беда, я была на работе, мы делали ревизию.

— Замолчи.

— Это можно проверить по камерам, если записи не стер, конечно.

— Мы все проверим, о результатах сообщим! — пообещал полицейский, посмотрев на Богдана.

— Это правда? — поинтересовался он, посмотрев на меня. — Про ревизию.

— Да, мне нет смысла врать, и посмотри на мальчишку, его трясет. Думаю, это реально был он… И мать, судя по всему, была в курсе. Ты слышал, что она сказала, да? Мол, у них нет доказательств. Наверняка, машину загнали на ремонт…

— Неважно, кто виноват! Он или его сын! Кто бы это ни был, он ответит по всей строгости закона! — отрезал Богдан. — Скажу больше, я уверен, что он знал. Все они знали… Мрази.

Как это все сложно… Покрывали виновного сына, молчали…

Я могла лишь надеяться, что никогда не окажусь в ситуации, когда передо встанет выбор — защитить своего ребенка ценой здоровья другого…

Глава 25

Она

После эмоциональной, драматической сцены мы не сразу разъехались по домам. Так вышло, что Богдан начал кружить по городу на машине, а я не противилась этому.

Мы много говорили. То бурно обсуждали, делились мнением, то замолкали, но снова начинали говорить. Я не могла не поделиться с Богданом соображениями о воспитании Яны, я хотела бы видеть ее здоровой, счастливой и, прежде всего, просто хорошим человеком. У меня мороз по коже бежал, стоит только подумать о том, что можно вот так накуролесить, как сын Мурзалиева, и трусливо сбежать, оставив жертву без помощи.

Еще я рассказала Богдану об увольнении с работы и о том, что Мурзалиев грозился повесить на меня все недостачи. Богдан виртуозно выматерился.

— Подонок, просто подонок! Уверен, он знал о проступке сына. От аварии по-любому остались следы на авто. Он, как владелец дорогой машины, не мог их не заметить. Говорю тебе, как автолюбитель. Всегда замечаешь, если на твоей ласточке появилась хотя бы одна новая царапина. Аварий в тот день в городе было немного, о жертвах других было известно, там районы другие. Словом…

Богдан сделал паузу и посмотрел на меня серьезно:

— Дрянь, а не человек. Ответит со всей строгостью закона.

— Но если виноват его сын, а ему нет восемнадцати… Что тогда? — поинтересовалась я.