Во власти бывшего

И то, что приходит в голову, вряд ли можно назвать выходом. Но, по крайней мере, это даст мне отсрочку.

- Нет, не случайность! - признаюсь ему. - Хотела узнать. Про тебя.

Воронцов замирает, кажется, даже дышать начинает более глубоко, словно сдерживается. И я решаю продолжать свой блеф до конца.

- Гриша сказал, что у тебя… кто-то есть. Я хотела спросить у Яны, правда ли это.

- Неужели соскучилась? - спрашивает он спустя почти вечность, за которую я успеваю передумать столько всего.

- А если да, то что? - с вызовом спрашиваю я. - Если я ошиблась тогда, три года назад?

- Вот как, - довольно ухмыляется Воронцов. - Ну, давай проверим, насколько сильно ты скучала, Пташка…

Он резко подхватывает меня, а затем толкает к стене лицом…

- 5 Арина -

Я отлично понимаю, к чему все идет. Понимаю, что мне все равно придется через это пройти, чтобы выполнить требования Градова. Но от этого не легче.

Больно ощущать прикосновения рук, которые когда-то ласкали, а теперь клеймят, жестоко наказывают. Алекс и раньше нечасто проявлял нежность. А теперь…

Теперь он всячески подчеркивает свое потребительское отношение ко мне.

Наказывает, унижает, словно шлюху. А я терплю. Молча сношу все, закусывая губы и сдерживая слезы.

- Так что, Пташка, правда соскучилась по хорошему траху? Или у тебя было до черта ебарей, пока ты развлекалась за границей?

Злые колкие слова ранят, оставляя кровавые следы в сердце. Боль глушит, и я начинаю терять связь с реальностью, пока перед глазами мелькают картинки из прошлого, а Воронцов, словно чувствуя это, добивает:

- Но я сегодня добрый, Ари-ша. Напомню тебе, какой шлюхой ты можешь быть…

Он дергает меня за бедра, вынуждая прогнуться в спине. Толкает ноги, заставляя расставить их шире, после чего резко и без всякого сожаления стаскивает с меня куртку, а платье просто рвет пополам.

Прохладный воздух обжигает кожу, и следом чувствую крепкую хватку на бедрах.

- Ну что, Пташка, уверена, что все еще хочешь мне что-то доказать? - вкрадчиво спрашивает Алекс. Он чуть прижимается, проводит носом вдоль шеи и жадно вдыхает. - Уверена, что вывезешь, если останешься?

- Ты ведь не отпустишь все равно, - шепчу, малодушно зажмурившись.

- Хочешь этого? Хочешь, чтобы отпустил? Можешь попросить. Тщательно, Ари-ша. Так, как я люблю…

Его сальный намек даже разгадывать не надо. Никто меня не отпустит. Не сегодня. Мой побег перед свадьбой - словно пощечина для Воронцова. А он такое не прощает. Никому.

Я молчу, и это тоже ответ. Алекс многозначительно фыркает, спускается пальцами ниже, к трусам. Чтобы разорвать белье, ему даже стараться не надо. И вот я уже голая и беззащитная перед ним.

- Для той, кто соскучился, ты суховата, - насмешливо выдает мой личный палач.