Тайный малыш от бывшего

Нужно сделать выбор! Я мечусь из одной крайности в другую, так и не могу определиться. Не могу понять, где правда, а где ложь? И боюсь! Ошибиться, вновь пройти через ад.

Выдыхаю.

Несколько раз.

Растираю виски.

Голова только сильней разболелась, придётся всё-таки выпить таблетку.

Игнат привёз нас с сыночком домой в мамину квартиру, уехал, рискнув сделать шаг ко мне и поцеловать в щеку.

Он осторожно коснулся губами моей щеки. Прижался секундно, а для меня это был как удар молнии.

Развернулся. Ушёл.

Меня колотило минут пятнадцать точно, на коже ощущались его горячие, пылкие губы…

Поднимаюсь с кровати, подхожу к комоду, открыв верхний ящик, кладу туда ключи. Всё-таки возьму таймаут на пару дней. Надо отбросить все мысли прочь, не грузить себя понапрасну, решение придёт само собой.

Успокоив себя хоть немного, отправляюсь к Кирюше, он уже должен проснуться. О квартире никому не говорю, хотя к вечеру дома становится шумно – приходит мама с прогулки и сестра после вечерней подработки в кафе.

– Привет мама, Арина!

Мама улыбается, чмокая сначала Кириллу в носик, затем меня, расспрашивает, как мы день провели, что врачи сказали? Отвечаю дословно, разве что упускаю момент с поездкой в новую квартиру.

Я советовалась с подругами по поводу моих проблем. Кто говорил, чтобы ни в коем случае не брала подачки и даже на километр к сыну не подпускала, а кто-то, наоборот, предлагал дать второй шанс, если мужчина до такой степени чувствует вину, что места себе не находит, и раскаивается.

Опять я оказываюсь на распутье – хоть к гадалке ходи.

– Арин, привет, – решаю узнать, как у сестры дела. – С работы?

Поведение Аринки радует, кстати. Она устроилась официанткой в кафе, на подработку, хоть начала носить блузки и юбки, став похожей на человека, на девушку, а не на вокзальную шушеру.

Неужели наши беседы дают результат? Возможно, имеют накопительное действие.

Но, несмотря на это, я продолжаю замечать, что сестра ругается матом, задерживается допоздна «у подружек», от неё иногда пахнет дешевым табаком и мятной жвачкой.

– Ага, ага! – скидывает кроссовки, лопнув шар из жвачки.

– Племяшку подержишь? Чмокнешь? – протягиваю к ней карапуза, который сейчас в настроении. Кирилл улыбается, растягивая пухлые губки в улыбке, и агукает, с интересом рассматривая свою тётку.

– Слушай, я так устала, – делает такое лицо, будто для неё обнять кроху – разгрузить вагон, – пойду спать.

Молча проходит мимо меня, чуть задев плечом. Всё-таки чувствую запах перегара, который пытались замаскировать духами и жвачкой…

Арина не любит детей. Однажды в пылу ссоры выкрикнула, что её раздражают сопливые, вечно орущие и какающие создания.

Меня это обидело.