Бывшая жена мажора

Прямо к озеру, огибая его и направляясь в подлесок, подальше от тех, кто расположился на берегу. Уже темнеет, так что мы не заходим далеко, останавливаемся у знакомого дерева – огромного дуба с толстым стволом, на котором когда-то вырезали свои инициалы.

– Думаешь, они еще сохранились? – спрашиваю у Кира и он меня сразу понимает, хотя с тех пор прошло, наверное, лет десять. Мы только начинали встречаться в ту пору и моя идея вырезать инициалы на дереве показалась Киру слишком банальной, но он все равно согласился и сделал основную часть работы перочинным ножиком.

– Давай поищем, – предлагает он.

Включив фонарики на телефонах, мы ищем заключенное в сердечко «К + А» на коре и… не находим.

– Может это не то дерево? – предполагает Кир, видя, как меня это расстроило.

Но мы оба знаем, что это то самое дерево. Других больших дубов тут нет и не было.

– Нет, – качаю головой. – Это оно. Просто наша надпись исчезла. За десять-то лет, что тут удивительного? Пойдем.

Я знаю, что это глупо, но мне почему-то становится очень грустно. Как будто исчезнувшая надпись в очередной раз доказывает, что отношения не вечны. Не наши с Киром.

– Подожди, – останавливает он меня.

А потом достает из кармана перочинный ножик, который когда-то принадлежал его покойному отцу и который Кир носит с собой, как некий талисман, и раскрыв его, начинает делать на дереве новую надпись.

– Что ты делаешь? – не могу сдержать улыбку. Мои губы сами по себе растягиваются от нахлынувших чувств.

– Ага, вот и она! – довольно говорит он, обернувшись ко мне. – Ради этой улыбки я готов вырезать это глупое сердце каждый раз, когда мы будем приезжать сюда.

И он действительно это делает. Вырезает сердце, а в нем наши инициалы, точь в точь, как десять лет назад, если меня не подводит память.

– Кир, – беру его за руку, когда он заканчивает, опуская телефон, которым подсвечивала для него место работы. И просто смотрю на него в сумерках, чувствуя, как трепещет сердце от нахлынувшей нежности.

– Ася, – с ухмылкой передразнивает он, когда я не могу больше ничего произнести, кроме его имени."

"Потому что, эта, по сути, мелочь растрогала меня до слез без особой на то причины. И вместо слов я просто встаю на цыпочки и обхватив его щеку ладонью, целую его в губы, через прикосновение передавая все, что чувствую в этот момент. А Кир подхватывает, обнимая меня за талию и так же трепетно целуя в ответ, без безумной страсти, без привычного голода, но с любовью, возвращая ту нежность, которую я дарю ему.

– Я люблю тебя, мелочь, – выдыхает он, прижимаясь лбом к моему, когда наши губы разъединяются.

– Я тоже тебя люблю, – шепчу я в ответ, крепче обнимая его.