Бывшая любовница

Свое поведение и расквашенное состояние придется как-то объяснять, а придумывать легенды не было ни сил, ни желания.

***

Как Андрей плюхнулся на стул с трубкой в руке, так и просидел, не имея сил шевельнуться. Действительность обрушилась внезапно, вызывая противный холод в груди. Ощущения на грани паники.

Возвращаться в «семью», как настаивал Анькин дядька, Андрей не собирался. Об этом не могло быть и речи, довольно, у каждого есть предел, свой он вычерпал до дна. До полного опустошения, до суха! У него к Анне ничего не осталось кроме брезгливой жалости, а после сегодняшнего и эта жалость куда-то испарилась.

Предстоящая война с авторитетным дядькой была неприятна, но это издержки, и тут он готов был потягаться, чтобы отстоять свое. Но Маша...

Угроза оказалась настолько страшной, что перекрыла все. Сердце снова сжалось, наливаясь тяжестью, как свинцом. Поплыл страх, отвратительный, позорный, удушающий.

Чтобы выстоять и победить в тех полукриминальных разборках, ему надо было срочно возвращаться. Андрей был уверен, что Анькин дядька тянуть с расправой не станет. Но Машка останется здесь без защиты.

Получалось, единственное, что мог сделать, чтобы отвести опасность от любимой женщины, это отказаться от нее?

Любимой. Чтобы понять это и проговорить для себя вслух, достаточно было представить, что эта ублюдочная сволочь Дудинов может добраться до Машки и что-то с ней сделать. Он и раньше испытывал дикую ревность, при мысли, что к ней кто-то прикоснется, разом вскипала кровь. А теперь это был чистый страх.

И он, идиот несчастный, сам своими руками навлек на нее опасность!

По хорошему, надо было бы исчезнуть из ее жизни, затаиться на годы, уйти на дно. Но смысл?! Он слишком хорошо знал дорогого «тестя», тот скорее сдохнет, чем от своих планов не откажется.

Да и не мог Андрей этого сделать теперь. Ни за что. Отступиться, когда видел вспыхнувшую на миг в ее глазах искру былой страсти? Чтобы опять подыхать без нее, как рыба, вытащенная на песок?! Проходил уже, наелся дерьма! Даже она плюет в него, не желает видеть. Не мог.!

Но и допустить, что ее коснутся эти разборки, не мог!

Поганое ощущение, как будто короста, столько лет застилавшая глаза, наконец с кровью отпала, и открылось то уродливое, что он сотворил со своей жизнью. Знал же, что за все придется платить. Он и готов был бы платить, лишь бы вырваться, снова ощутить себя свободным человеком. Но не готов был к тому, что платить, возможно, придется не только ему!

Лопалась голова, как защитить ее, как везде успеть и не разорваться?! Время. Ему нужно было время, а его катастрофически не хватало.

Ножницы, мать его, ножницы.

***

Неизвестно сколько времени прошло, несколько минут или полчаса, Андрей так и сидел в прострации, мучаясь сомнениями, как снова ожил телефон.