Моя бывшая будущая невеста

Ее брови сведены к переносице, лицо сосредоточено, как будто она в голове решает самую сложную задачу в ее жизни. Богиня то закусывает, то отпускает из плена нижнюю губу, и, клянусь, если она продолжит так делать, то мне придется попросить таксиста остановиться прямо тут и выйти покурить.

— Спрашивай уже, — выдаю хрипло, поглаживая нежную кожу над запястьем.

Тея переводит на меня суровый взгляд из-под бровей и изучает мое лицо, словно видит впервые. Выражение такое, словно она собирается меня отчитывать.

— Жалеешь? — вырывается у меня, и я на эмоциях с силой сжимаю ее ладонь. Настолько, что Тея охает и пытается вырваться из захвата. Прихожу в себя и ослабляю хватку, снова поглаживая кожу на запястье большим пальцем. — Скажи, Тея, жалеешь?

— О чем ты?

— Его жалеешь? — мне не надо называть имени, она и так знает, о ком пойдет речь. И если она сейчас ответит положительно…Это сломает меня. Именно ее короткое слово из двух букв, а не проблемы в бизнесе.

Но малышка меня и тут удивляет. Она слегка улыбается и отрицательно качает головой, тяжело вздыхая:

— Нет, Давид. Я так понимаю, ты предупреждал Степана, чтобы он соблюдал границы. Он тебя не послушал. Так почему я должна жалеть глупого человека?

Без слов сгребаю малышку в свои объятия и целую в макушку, вдыхая умопомрачительный запах медовых волос.

— Скажи мне, Давид, кто я для тебя? — внезапно интересуется Тея, прижимаясь щекой к моей груди.

— А ты еще не поняла?

— Ответь!

— Ты — мое все, Тея. Моя жизнь, мой воздух. Без тебя меня не будет. Ты — самое важное, самое дорогое.

— Тогда почему, — отрывается от моей груди, поднимает голову и пронзает обвинительным взглядом, тыча в меня пальчиком, — если я тебе так дорога, то ты не сказал, что у тебя проблемы в бизнесе? Почему промолчал, и я узнаю об этом от чужих людей?!

Киреев, чтоб тебя, сука!

— Потому что это сугубо мои проблемы. Тебя они не касаются. Не забивай голову, Богиня. Твои мысли должны быть только о нашей предстоящей свадьбе. И первой брачной ночи.

Тея так мило краснеет, заставляя меня хотеть ее еще больше.

— Может, — рассеянно водит пальчиком по груди, — нам стоит…

Я прерываю ее, зная, что малышка имеет в виду. Снова всякая ерунда лезет ей в голову. Мало я врезал этому уроду Степану! Надо было добавить, потому что теперь из-за этой мрази в голове моей Богини поселились сомнения!

— Не стоит. Даже не вздумай! — делаю самое суровое лицо, наставляя на Тею палец. — Ты выйдешь за меня замуж через неделю, Богиня! Я до одури хочу, чтобы ты стала моей. Навсегда.

Малышка счастливо улыбается, обнимая меня за талию двумя руками и снова пряча лицо на моей груди.

— Я итак твоя, Хакимов. Навсегда. И без штампа в паспорте.