Моя бывшая будущая невеста

Потому что хочется умолять этого мужчину обо всем и сразу.

Но он прекрасно меня знает, именно поэтому дает мне то, чего так жаждет мое тело.

— Такая горячая, — шепчет в мои губы, ребром ладони проводя между ног прямо через ткань брюк.

— Дааа…

— Для меня…

— Давид!

Но Хакимов резко убирает ладонь, видимо, потому, что играет по своим, ему одному известным правилам.

Он шире распахивает мою блузку, расстегивая несколько пуговиц, и получает доступ к моей груди, облаченной в кружевной бюстгальтер. Я знаю, что сейчас меня ждет изощренная и сладкая пытка — ведь семь лет назад Хакимов был без ума от моей груди.

Прикусывает мой сосок прямо через ткань белья, вызывая мой гортанный стон. Самодовольно улыбается и, глядя на меня снизу вверх, оттягивает бюстгальтер вниз, оголяя грудь. Соски мигом твердеют, но не от прохладного воздуха, а от пристального и горячего, бесноватого взгляда Хакимова.

Он проводит пальцем между моих грудей, под ними, очерчивая контур. От нахлынувших ощущений я пошатываюсь, и Давид, подхватив меня, усаживает на стол, вклиниваясь между моих разведенных бедер. Прямо на документы на парочку миллионов. Но нам обоим плевать. Сейчас есть вещи поважнее.

Хакимов берет в руки одну грудь, подушечкой большого пальца обводит сосок.

— Смотри на меня, Тея, — рычит, склоняясь. — Я хочу, чтобы ты все видела и осознавала, с кем ты сейчас.

Давид касается кончиком языка острого соска, а у меня уже закатываются глаза."

"— На меня, Богиня! — чеканит, заставляя впиваться взглядом в себя в ожидании продолжения.

Внимательно слежу, как Давид ласкает грудь языком, а потом с силой прикусывает сосок, вырывая новый стон и запуская по телу волну удовольствия, что вся концентрируется между ног.

Я инстинктивно шире развожу бедра, откидываясь назад, на локти. В глазах Давида — непроглядная тьма, зрачки расширены и почти поглотили радужку. Он напоминает мне демона. Демона — искусителя, и только он в состоянии доставить мне удовольствие.

Нарочито медленно, очень медленно Хакимов расстегивает пуговицу на моих брюках, тянет вниз молнию. Его пальцы проходятся по кромке моих трусиков, и меня всю трясет от его прикосновений и желания.

Но Давид, как бы сильно не хотел и не горел от желания, не спешит взять меня, предпочитая играться и изводить.

Он отрывается от моей груди, прокладывая влажную дорожку по шее к губам. Впивается в них грубым и жестким поцелуем, а его пальцы оказываются в трусиках, утопая в моей влаге. Потому что я давно мокрая. Для него. Чего не было очень и очень давно. Кажется, целую жизнь.

Он прикусывает мою нижнюю губу и одновременно с этим касается заветного бугорка, что, кажется, бесконечно пульсирует от желания на грани боли.