Бывшая сводного брата

Тот кидает на меня строгий взгляд и закрывает окно. Зашибись!

Внутри просыпается тупой протест. Хочется честь в свою тачку и заставить его выпустить меня своим ходом. Вон, есть сынок-ублюдок, так пусть с ним развлекается! Я не пешка и не марионетка в его руках!

Но тем не менее обхожу машину и сажусь на заднее пассажирское.

Спорить с Богданом Глебовичем Ольховским себе дороже. В конечном итоге все равно он сделает последний шаг. И ты окажешься на скамейке для проигравших.

Муж моей мамы привык, что все всегда ему подчиняются. Отчим не терпит, если кто-то делает иначе, чем считает он сам. Именно поэтому у нас с ним напряженные отношения.

У меня есть моё мнение и менять его только из-за того, что оно расходится с мнением главы семьи, я не собираюсь. Для этого у него есть кровный сынок.

Яр не может протестовать перед отцом. Он всегда и во всем ему подчинится. Выбор профессии. Выбор друзей. Круга общения. Увлечений. Все! Совершенно все сделано руками Богдана Глебовича!

Рядом с Ольховским Яр строит из себя идеального сына. Бесится. Ненавидит весь мир. Но тем не менее молча берет и выполняет указания своего отца. А потом спускает свою злость на других.

С какой-то стороны мне даже жаль Яра. А с другой… Не нравится, иди и строй свою жизнь сам. В чем проблема? Ее нет!

— О чем пойдет разговор? — спрашиваю у отчима, как только машина трогается с места.

— О ком, — поправляет. — О Мирославе Бариновой, — сухо подмечает. У меня в груди все сжимается в тугой узел при звуке ее имени.

Мира… Девчонка с характером, которая не выходит у меня из головы. Непокорная, наивная и невероятно красивая. Не похожа ни на кого из всех тех, кого я встречал.

— Конкретнее, — обращаюсь к сидящему мужчине. Благодаря спорту и постоянным тренировкам, я отлично умею сдерживать свои эмоции. Сейчас это важно как никогда сохранить.

— Ты хочешь, чтобы я перед тобой сразу раскрыл все карты? — спрашивает с ухмылкой, удивлённо приподнимает бровь. Качает головой не пряча цинизма.

— Вам нужна моя помощь, — констатирую факт. — Не наоборот, — говорю равнодушно. Навыки не подводят. Моих истинных чувств никому не понять.

Ольховский затеял какую-то многоходовку. Причем, далеко не самую благородную. И судя по всему хочет меня в нее втянуть.

Раз отчим завел разговор за пределами дома, то моя мама против его идеи. В противном случае, подключил бы в первую очередь её саму.

Он знает как много для меня значит мама. Что я переехал к нему в квартиру лишь по ее просьбе. Да и в принципе, из всех в нашей семейке я прислушиваюсь исключительно к ней.

Ольховский — не мама. Под его дудку плясать не стану. Вон, пусть к Яру идёт!

— Молодец, — произносит довольно. — Далеко пойдешь! — хвалит меня. А мне от этой похвалы становится крайне противно.