Антикиллер-4. Счастливых бандитов не бывает

Лицо у него одновременно нервное, зыбкое, как студень, и, опять-таки как студень, только подмерзший, – малоподвижное. Вероятно, это как-то связано с нелегкой жизнью и вредной профессией. А также с постоянной необходимостью перевоплощения. На нынешней работе его знали как Петра Васильевича Клищука, в данный момент он выступал как Леший, тайный агент-осведомитель подполковника Коренева, которого тот дружески называл Петруччо, а вообще-то, по жизни, он – Клоп, правильный жулик. В том смысле, что воровал всю сознательную жизнь, с двенадцати лет, и в этом году мог бы отметить 35-летие профессиональной деятельности, при этом всегда соблюдал воровской «закон». По крайней мере так считалось. Несколько раз его «правильность» ставили под сомнение, но он каждый раз «отмазывался». А в последний раз «на разборе» даже заколол обвинителя.

Трудно было выпутаться, трудно остаться в живых. А главное, все время надо помнить, кто ты в данную минуту. Потому Леший никогда не живет наружу лицом и глазами. Он всегда внутри. Даже сейчас, когда говорит с Лисом, к которому – единственному, пожалуй, человеку на свете – питает по-настоящему теплые чувства.

– Ты как-то даже поправился, что ли, – заметил Лис. – Шашлычки, кебабы, уточка по-пекински, все с пылу с жару небось? Вижу, прикормили тебя в клубе этом!

– А то стал бы я за просто так зад себе отсиживать! – веско проговорил Леший. Махнул рукой.

– Да, Михалыч, чего уж… Годы мои не те, чтоб килькой в томате питаться. Внутрях иногда такой кипеж случается, хоть на стенку лезь…

– А сколько ж тебе лет?

– Да сорок семь будет, – мрачно признался Леший.

Выглядел он при этом как минимум на шестьдесят. Но Лис ободряюще похлопал его по плечу.

– Ерунда, Петруччо! В твои годы мужики любовниц заводят, детей рожают, глупости всякие творят! А если бы ты был политиком, то считался бы еще молодым да ранним!

– Так я ж не политик, – равнодушно заметил Леший. Отвернулся, уперся взглядом в дощатый забор.

– Хрен знает кто я вообще… Как жаба болотная – не зверь, не рыба, так – что-то между, что-то склизкое… Тьфу, одним словом.

– Ну, брось! – Лис нахмурился. – У нас с тобой такая работа, что любить да по коленке гладить нас никто особо не станет. Я ж не плачусь!

– Это у тебя работа, Михалыч… Работа! – повторил Леший. – Я не в том смысле, что деньги и квартира… А в том, что ты живешь этим и уважаешь себя. А вот у меня так не получается.

– Так ты уважай! – Лис посмотрел на своего агента, словно ожидая, что тот сию минуту начнет себя уважать.

Леший тоже посмотрел на многолетнего куратора и отвел глаза.

– Ладно. Говори, чего вызывал.

Лису не нравился этот разговор. Обычно Леший никогда не затрагивал тему своей двойной жизни, не жаловался. И он не проявлял жалости к агенту. Работа есть работа.