Антикиллер-4. Счастливых бандитов не бывает

– К тому же воры не стреляют на перекрестках, – продолжил Босой скользкую тему. – Это ведь только в боевиках американских так наскакивают. У нас по-другому, по старинке…

Он обхватил сухими желтыми пальцами подлокотники, воткнул подбородок в грудь, смотрел исподлобья. Было все-таки в нем что-то величественное, патриархальное, и в то же время – трухлявое, утлое, как старый колченогий стул, который приспособили как подставку для горшков с цветами. Первое было напускным, актерским, привык Босой изображать перед челядью батюшку-царя. Вот только не всегда успевал вовремя переключаться.

– Я тебя спросил, ты мне ответил. Никаких обид, – сказал он. – Если что услышишь, дай мне знать. Если я что-то прознаю про твоих, не обижайся.

Босой выдавил улыбочку.

– Конечно. Может, по чарочке все-таки?

На лестнице у Каскета в кармане зазвонил телефон. Это был Боярин. Каскет вышел на улицу, включил связь.

– Гарик в «Трех сестрах» бухает, – доложил Боярин. – Что с ним делать?

– Ничего. Жди там, чтобы не ушел. Я скоро буду.

В общем-то, раз Гарик отдыхает в «Сестрах», это уже ответ на вопрос. Если бы он был замешан в неудачном покушении или даже что-то знал – обязательно бы свалил куда подальше. Но для полной уверенности Каскету было необходимо видеть его рожу.

Пока ехали, отзвонился Нупогоди. Он имел своих информаторов среди окружения Карпета, Итальянца, Гуссейна, Кима и того же, кстати, Гарика.

– Братки не в курсах, там все тихо, никакого движения. Похоже, они не при делах, – сказал Нупогоди. – Скелет тоже ничего не накопал.

– Оповестите мусоров, ЧОПы, братву, гостиницы – всех, кого можно, – велел Каскет. – Мы ищем наглых отморозков, непрофессионалов с тэтэшником! Кто поможет, получит пол-лимона деревянными!

В «Трех сестрах» было шумно, накурено, гремела музыка, вокруг шеста крутились голые девчонки в красных ниточках. Гарик сидел в углу, от остального зала его отделяли три могучие фигуры телохранителей.

«Не иначе у Буржуя научился!» – с усмешкой подумал Каскет.

Рожа у Гарика была пьяная, красная и похотливая. С ним за столиком сидели Дубровский и две юных мочалки в тинейджерских свитерах с японскими картинками.

– Каскет, как тебе эти «татушки»?! Тебе, как лучшему другу, могу уступить обеих! Зачётные телки, канать мой череп! У каждой по знаку качества на заднице! Точно говорю, сам видел!

– Я по другому вопросу, – сказал Каскет. – Ты слышал, что сегодня на меня…

– Да, блить, уже сто раз! – отмахнулся Гарик. – Я ох. еваю просто, зуб даю! Меня ж тоже так подрезали было, на 31-й, задроты какие-то, сопляки! Блить, я бы всех этих пионеров отмороженных в Дону бы утопил! Ох. ели совсем, по городу не проехать стало!

Каскет испытующе сверлил его взглядом.