Чужих детей не бывает

— Покажи, — спокойно просит Гевин, — а, ну так понятно. Это ж форма старого образца, уже два года как у кавалеристов кокарды овальные.

— А вы кто? — вездесущий непосредственный Амирчик не мог пройти мимо нового человека. — Друг нашего дедушки, да? Мы видели, как вы обнимались!

— Учить вот вас хочу, если леди управляющая позволит, — поддержал беседу Гевин, не прекращая орудовать ножом.

— А чему учить будете? — встревает заинтересовавшийся Пепел.

— А есть пожелания?

— Приёмам всяким, чтоб не задирали деревенские, а ещё ножи метать, — отвечает Пепел, оглядываясь и ища поддержки у подтянувшихся поближе ребят. — Нам уже показали несколько приемов, но они не у всех получаются.

— Ну, раз так, то надо учиться непросто кулаками махать, а изучать тактику и стратегию. Сложно это, не всякий справится. Вот вы сможете?

Пока столовая сотрясалась от громогласных «Да!», «Сможем», «Научите», я переключилась на дедушку Ульха, понимая, что вникать в типичный мужской разговор желания нет.

— Дедусь, где разместим вашего друга? В доме место подыскать или к себе в сторожку пригласите?

— Пока что к себе, нам есть о чем поговорить, а тут ушей слишком много. А уж потом видно будет.

Новый сотрудник живо влился в наш небольшой коллектив. Помимо Ульха, быстро поладил с Василой, что неудивительно — в таком возрасте небольшая разница в годах роли не играет. У каждого из них за плечами огромный житейский опыт. Помощь в размещении нового гостя в сторожке, что больше походила на отдельный небольшой домик, плавно перетек в дружеские посиделки на кухне, на которых наш дедусь немного разоткровенничался. Видимо, старый товарищ разбудил в нем ностальгию."

"— Родился я в поместье, где разводили призовых скакунов. С детских лет работал в конюшнях. Магии во мне не было, но конюший его сиятельства, приметил, что лошади при мне спокойнее, жеребые кобылы ластились ко мне, как кошки, а жеребцы охотно давали себя взнуздать. Вот такой у меня был талант. Я всегда понимал, что коню нужно, чуял, где болит и когда конь встревожен. Тот старый конюший и присоветовал мне попытать счастья в королевской кавалерии.

— И правильно советовал! Для деревни ты был слишком смышлен, — поддакнул Гевин.

— Почему был? — перехватывает нить беседы Васила. — Он и сейчас ещё ого-го!

Дед улыбается в ответ на незатейливый комплимент, погладив Василу по плечу и приглаживая усы, продолжает рассказ.

— В кавалерию меня брать не хотели, даже конюхом, да судьба рассудила иначе. Случилось мне успокоить взбесившегося жеребца, разнесшего леваду и покалечившего пару конюхов. А как стали разбираться, я и указал, что коня слишком сильно стегнули кнутом, и сразу ветром песка в глаза сыпануло, вот он и разбуянился. Так я стал служить в кавалерии.