Чужих детей не бывает

Этим же вечером, после ужина, я поманила Коллина за свой небольшой столик в столовой, с целью показать ему местную азбуку. По другую сторону от меня уселся Корка, и первый урок в доме отказников начался.

Какое-то время спустя мимо столовой пронесся Димка-Шон, но заметив нашу небольшую компанию вернулся и подошёл ближе. Следом за ним плелся Пепел, получивший своё прозвище из-за бледной кожи. Соратник моего ребенка был недоволен изменившимися планами, и тем, что Димка изменил траекторию движения.

— А чем вы занимаетесь? — Димка сверлил взглядом Коллина.

— Азбуку учим, хотите присоединиться?

В ответ на мой вопрос Пепел отрицательно мотает головой и подталкивает друга в сторону выхода из помещения, но Димка уже сделал для себя какие-то выводы и вместо того, чтобы уйти, стряхнул руку товарища и демонстративно уселся за стол, напротив Коллина. Пепел обвел нашу компанию грустным взглядом и громко вздохнув, нехотя присоединился.

Уже потом я часто видела то одного, то другого парнишку из продвинутой четверки, за перелистыванием страниц учебника или заполняющим листы-прописи, которые я соорудила на скорую руку.

Поздним вечером, когда я уже готовилась ко сну, ко мне в покои постучался Флин, с явным намерением поговорить о чем-то серьезном. Устроившись в кровати, следила за тем, как брат располагается у меня в ногах, у противоположной спинки. Сразу вспомнилось то чувство умиротворения и комфорта, когда в госпитале мы сиживали так, часами разговаривая обо всем и узнавая друг друга. Я чувствовала, что Флину трудно начать разговор, поэтому ободряюще ему кивнула, давай мол, я готова. Но то, о чем пошла речь, было полной неожиданностью.

— Я прошу тебя отложить обряд усыновления Шона. Лиз, ты не готова, обряд может не получиться."

"Шокированная словами брата, я молчала и пыталась поймать ускользающий от меня смысл. Как это не готова? Я была готова назвать Димку своим сыном ещё в прошлой жизни, до всей этой божественной круговерти и вмешательства ангелов. Прошла через громкий развод, столько времени занималась бумажной волокитой, в конце концов, прошла через собственную смерть, и ради чего? Разве мало этого?

— Мне все это известно, Лиз, — брат пересел поближе и взял меня за руки. — И ты удивишься, но мне известно гораздо больше, чем тебе. Я сейчас скажу тебе неприятную вещь, но кто это сделает, если не я? — я смотрела в родные глаза, и морально готовилась к худшему. — Предлагаю подумать вместе над тем, что ты знаешь о повседневной жизни Шона? С кем он дружит, чем занимается, когда свободен от дежурств, какие дежурства ему нравятся, какие не очень?

Мне хватило нескольких минут, чтобы осознать и разозлиться.