Бытовая магия от А до Я

Просто верни, и мы разойдемся, — он нетерпеливо протянул руку: — Давай скорее.

— Дело в том, что… — отпираться было бесполезно, но как объяснить, что произошло? А если он выяснит, что у меня не только его кольцо, но и ребенок?

— Не испытывай мое терпение! — рыкну

Дрожащими руками я расстегнула верхнюю пуговицу. Может быть, если я покажу, что случилось, он избавит меня от этой татуировки и перестанет мне сниться?

— Хорошая девочка, — ухмыльнулся он, очевидно, решив, что кольцо у меня спрятано под платьем. Впрочем, по сути, так и было.

Еще одна пуговица, еще…

— Это что, какая-то шутка?

Он в два шага преодолел разделявшее нас расстояние и дрожащими руками провел по татуировке, расположившейся чуть повыше ложбинки между грудей, и от этого легкого касания у меня задрожали ноги.

— Как ты это сделала?

— Просто надела кольцо на цепочке, а оно…

— Ты присвоила себе мой эфир… — опасно прошептал Барс.

— Не знаю, как это вышло… — я поджала губы, едва сдерживая эмоции.

Даже если Ирина и украла кольцо, то он сам в этом виноват. Если бы не распустил слухи о своей мнимой гибели, она бы давно его вернула!

— Не знаешь?

Мирослав наклонился, и кончик его языка скользнул по коже, вызывая мурашки по телу.

— Это было мое кольцо. Не знаю, как ты умудрилась стащить его. Но это уже не важно. Ты ведь понимаешь, что все это значит?

— Нет.

— Это значит, что ты теперь тоже моя.

Подобной наглости я уже стерпеть просто не могла и, размахнувшись, ударила мужчину по щеке. Я не помнила, била ли я вообще кого-нибудь раньше, но сейчас остановиться уже не могла.

Застучала сжатыми в кулаки руками по его груди, выплескивая накопившееся напряжение. Слезы покатились по щекам, больше нечему их было сдерживать. Сила, помогающая мне держаться, быть сильной ради малышки, оставшейся на моем попечении, окончательно исчезла, и теперь осталась только я. Сломленная, потерянная. Вырванная из привычной среды и брошенная проживать чужую жизнь.

Мирослав же стоял, не шевелясь, не делая даже попыток защититься. И смотрел при этом на меня так, как может смотреть стена на человека, который сбивает об нее руки. О каких-то эмоциях говорила лишь приподнятая бровь.

— Тебя удивляет, что мне плохо? — не выдержала я. — Я что, должна пищать от радости, раз ты меня своей назвал?!

Слова перемежались ударами о его грудь, и только когда я заговорила, он, кажется, их заметил. По его лицу пробежала судорога, он сдавленно кашлянул. В один момент мне показалось, что ему сейчас снова станет плохо, но вместо этого мужчина перехватил меня за запястья:

— Так, все. Прекрати. Успокойся.

— Когда кто-то говорит тебе успокоиться, это бесит только еще сильнее! — я вырвалась и продолжила исступленно стучать об него кулаками.