Вираж бытия

И точность поражения ниже из-за большего эллипса, и плохой угол падения, и так далее.

Понятное дело, что 76-мм гаубиц под рукой не было. Но бойцы провели серию замеров на специальных наклонных позициях с гаубичных углов обстрела. И вуаля…

Так-то да – на безрыбье и рак за колбасу сойдет. Но на полковом и бригадно-дивизионном уровне требовались гаубицы, а не пушки. Даже плохонькие. И это было принципиально. Потому что перед Фрунзе стояла угроза не только войны с соседями, той же Польшей, но и возможно новый виток Гражданской. А там каждый снаряд будет важен и нужен. Поэтому делать ставку на «трехдюймовки» он считал возможным только от совсем уж безысходности.

Да, на корпусном уровне, можно и нужно будет вводить и пушки для контрбатарейной борьбы. Но это совсем другая история.

– Что делать? Кто виноват? – патетично прошептал Михаил Васильевич, листая бумаги отчетов и справок.

Из имеющихся «стволов» на роль дивизионного орудия хоть как-то подходила только 107-мм полевая пушка образца 1910 года[46]. Тем более, что их на первых порах требовалось не очень много. По тридцать шесть штук на артполк, идущий как усиление пехотной дивизии.

Так что где-то корпус Фрунзе мог позволить так укомплектовать.

А дальше?

Вопрос.

Их вроде как производили в Ленинграде. Но не быстро и не много.

Плюс открыто стоял вопрос по полковой артиллерии.

В 1926 году в составе РККА ее еще не было. Но создавать требовалось. Остро. Во всяком случае в частях постоянной готовности. По весу из доступных систем подходили 76-мм противоштурмовая пушка образца 1910 года и 76-мм горная 1909 года. Но это были именно что пушки и углы возвышения их были слишком малы. Требовалось срочно переделывать. Да и у 107-мм пушек было бы недурно переделать лафеты на более приемлемые, да «накрутить» на ствол дульный тормоз, чтобы ощутимо снизить массу установок.

Плюс 80-мм минометы на батальонный уровень. Михаил Григорьевич Дьяконова их уже испытывал на полигонах, проходя весь цикл.

Но сроки… сроки… сроки…

Они горели.

Просто пылали.

Фрунзе хотел, как можно скорее, получить хотя бы один корпус из двух-трех крепких, нормально вооруженных пехотных дивизий и несколько автобронетанковых и авиационных полков усиления. Обстановка политической борьбы накалялась день ото дня. И это Михаил Васильевич отчетливо чувствовал. Хотя для простых обывателей мало что менялось.

Ситуация усугублялась еще и из-за того, что практически все внятные артиллерийские производства Союза были сосредоточены в Ленинграде. То есть, находились под контролем клана Зиновьева. И там могли произойти любые эксцессы. Да, Фрунзе с ним последнее время стал чаще общаться. И даже в гости наведываться, обсуждая и прорабатывая «польский гешефт», но тот ему вряд ли доверял.