Вираж бытия

И Фрунзе изначально с ними связываться не захотел, ибо выглядели они намного хуже, чем весьма одиозный Эйзенштейн.

Но тот их привел.

В полном составе всех наиболее выдающихся представителей. Тут был и Ханжонков, и Мейерхольд, и другие. И они были готовы на все. Потому что 11 мая сего года в ходе ревизии выяснилось, что их компания задолжала 800 тысяч рублей. И, по сути, она банкрот. Более того, совет акционеров даже распорядился начать свертывать производство… А тут такое интересное предложение – снимать короткометражные учебные фильмы для армии.

И не только фильмы, но и диафильмы с мультфильмами.

Не занимались этим?

– Мы справимся! – уверенно произнес Ханжонков. Что, впрочем, не вызывало доверия у наркома. После того, что они там наснимали, верилось в это с трудом.

Но не «Пролеткино» единым.

Эйзенштейн сюда притащил и художников для изготовления плакатов учебного и агитационного толка, и фотографов-документалистов, и даже нескольких поэтов для сочинения сочных лозунгов и высказываний на плакаты. Среди которых особенно выделялся Маяковский и коллектив Кукрыниксов.

– Ох… – только и выдохнул Михаил Васильевич.

Этого было даже больше, чем то, на что он рассчитывал. Пришлось сразу нагружать. Сразу ставить задачи и утрясать ориентировочные бюджеты. В принципе именно бюджеты их всех и интересовали. Исключая, вероятно, Маяковского, который, как знал Фрунзе, всегда мечтал служить в армии и воспринимал это, среди прочего, как свой шанс…

Засиделся нарком с ними допоздна. Совсем запамятовав, что дома его ждали мама с детьми. Весь день так и прождали. Хотя он собирался пораньше уйти, ибо каких-то срочных дел не предвиделось.

– Ты задержался, – произнесла мать, кивнув на накрытый стол. Чай. Сладости. И прочее.

Дети к ним так и не притронулись. Ждали отца.

– Дела. – виновато потупившись, ответил Фрунзе. Ему действительно было неловко.

Сели.

Начали празднично ужинать.

Но просидели недолго. Дети хотели спать и постоянно зевали. Даже сладости их не радовали.

– Папа, а ты расскажешь нам сказку на ночь? – поинтересовалась дочка.

– Да! – воскликнул сын. – Сказку!

– А какую?

– Какую мы еще не слышали. А то бабушка уже по несколько раз нам их повторяет. Они хорошие. Но мы хотим что-то новенькое.

Михаил Васильевич несколько опешил и завис.

У него никогда не было детей и практики рассказывать сказки он не приобрел. Да и не знал ни одной. Воспоминания же самого Фрунзе были крайне скудными. Видимо это была не та часть его личности, которая сохранилась при вселении.

Несколько секунд помедлив, он начал рассказывать то, что первым вспомнилось:

– Жил-был в глубине карельских лесов маленький паровозик, который верил в себя.